Тевтонский крест
Шрифт:
Лицо фон Барнхельма вытянулось
– Копьем? Мечом? Секирой? – с надеждой спросил он.
– Нет. Вот этим, – Бурцев сжал кулак в латной рукавице.
Вольфганг поморщился:
– Ну и вульгарность! Вы что же, дрались, подобно трактирной швали, без оружия?
– Почему же, сначала бились на мечах. Ну, а потом… Так уж вышло, Вольфганг. Клинок у меня сломался.
Бурцев виновато развел руками.
– Жаль, – печально и разочарованно произнес германец. – Сразить противника ударом кулака – это совсем не романтично. Такую победу никогда
Бурцев промолчал. Лично он предпочел бы, чтобы вестфалец в сегодняшней драке напоролся на остро заточенную сталь.
– И знаешь, что я сейчас подумал? – Рейнец продолжал старательно морщить лоб и ворочать заплетающимся языком. – Наверняка ведь переломить твой клинок фон Бербергу тоже помогли силы ада. Поверь, уж мне-то известно: боевые мечи так просто не ломаются. Да, между прочим… Негоже благородному рыцарю ходить без оружия. Возьми-ка вот меч Яся – дарю от чистого сердца. В знак признательности за твою победу над моим… над нашим общим врагом.
Щедрый подарок! И главное – своевременный! Отказываться Бурцев не стал – не дурак. Без меча сейчас ему разгуливать – действительно последнее дело.
Клинок оруженосца Вольфганга лежал в неказистых деревянных ножнах. Меч оказался груб, прост, короток – гораздо короче тяжелых рыцарских тесаков – и совершенно не обременен украшениями. Но при этом совсем неплох: добротная сталь, хорошая заточка, великолепная балансировка…
– Ну, спасибо, Вольфганг! А Ясь-то твой не обидится?
– С чего ему обижаться? Меч этот я добыл в честном поединке с прусскими язычниками. А Яське отдал, чтоб на поясе носил для красоты и важности. Но сколько ни бился – научить его владеть клинком так и не смог. Ясь ведь сызмальства приучен к секире. Вон она – под салями лежит.
Рыцарь небрежным кивком указал меж салазок. Оттуда – из вороха грязного тряпья – в самом деле торчала толстая рукоять здоровенного боевого топора.
– В общем, без надобности нам нынче этот меч. И на торжище не выручишь за него много. Так что спокойно забирай клинок себе и владей им.
– Господин! Господин! Она идет!
Смешной нескладный Ясь с улыбкой до ушей вприпрыжку бежал к ним. Легок на помине!
– Кто идет? – нетрезвый рыцарь уставился на слугу мутным взором.
– Ваша дама сердца! Вы же сами посылали за ней. Я встретил прекрасную Ядвигу Кульмскую возле ристалища.
Вкрадчивым шепотом Ясь тут же быстренько добавил:
– Могу ли я теперь выпить кружечку из вашего бочонка?
– О! Ах! – Вольфганг поспешно сунул свою огромную кружку оруженосцу.
Тот подхватил жбанчик трясущимися руками и мгновенно припал к недопитому вину господина.
Фон Барнхельм пытался было подняться, но хмель коварного рейнского шибанул беднягу не хуже вестфальского копья. Не поддержи Бурцев влюбленного рыцаря, Вольфганг непременно рухнул бы в кучку конского навоза. К счастью, конфуза удалось избежать. Но лишь на время.
Знакомое хихиканье заставило его отпустить фон Барнхельма. Бурцев, напрочь забыв о рыцаре, удивленно поднял голову.
Хихиканье стихло. Молодая рыжеволосая девушка, стоявшая перед ним, растерянно ойкнула. Небедное платье с длинным – до носков туфель – подолом и узкими шнурованными по самые кисти рукавами выдавало знатную горожанку. С пояса девицы свисал туго набитый кошель. В руках барышня держала небольшую корзинку. И – хлоп-хлоп – все хлопала своими пышными ресницами.
– О несравненная! – только и смог вымолвить Вольфганг, сидя на конских «яблоках».
У Бурцева недостало сил и на это. В изумлении он глядел на Ядвигу Кульмскую. Та пялилась на него. Несколько секунд молчания. Узнавание, удивление, радость…
– Вацлав?! Ты?!
Пухленькие губки раздвинулись в улыбке. На щеках проступили очаровательные ямочки.
– А? О? – Вольфганг окончательно лишился дара речи. Он тупо смотрел то на свою даму сердца, то на Бурцева. Ясь, пользуясь всеобщим замешательством, тихонько отступал с кружкой господина к бочонку рейнского.
– Ядвига?!
Да, не узнать эту жизнерадостную милую веселушку было невозможно. Именно она прислуживала Аделаиде, плененной Казимиром Куявским, в доме легницкого купца Ирвина. Именно с ней Бурцев едва не разделил ложе. Именно ее руки выпихнули его в окно, помогая сбежать от разъяренных Казимировых слуг. Но как простая служанка из Легницы стала знатной дамой Ядвигой Кульмской?! Пьяный Вольфганг настойчиво завозился внизу. Бурцев опомнился, рывком поставил рыцаря на ноги.
– Вы зна-а-акомы? – непослушным языком проговорил фон Барнхельм.
– Да… немного, – замявшись, ответил Бурцев. – Я в свое время тоже был пленен красотой твоей дамы сердца.
– О, да!
Стоять Вольфгангу было нелегко, и рыцарь бухнулся на одно колено. Заикаясь от смущения и рейнского, он попытался оправдаться:
– Ваш вид, прекрасная госпожа, свалит с ног любого. К тому же мои раны…
Ядвига даже не взглянула в его сторону. Пьяного бормотания влюбленного рыцаря она, похоже, вообще не слышала. В лукавых глазках девушки уже играли знакомые бесенята. И предназначались они другому.
Глава 46
Это был тот еще пикничок! Ядвига, растроганная рассказом Яся, явилась к пострадавшему воздыхателю не с пустыми руками. Пронырливый оруженосец намекнул девушке, что несчастный рыцарь загибается не только от ран и любви, но еще и от голода, а вместе с благородным господином мучительная смерть грозит и верному слуге. В общем, корзинка нехитрой снеди, которую принесла легницко-кульмская красавица, пришлась весьма кстати.
– Я не захватила никаких напитков, – улыбнулась девушка. – Но, вижу, от жажды здесь никто не страдает. Смею даже надеяться, благородный рыцарь угостит прославленным рейнским и свою даму сердца.