Тевтонский крест
Шрифт:
– Шутишь, дядька Адам?
– Какие тут могут быть шутки?! Я – прусс, и я смогу войти в Священный лес, если не стану рубить деревья, ловить рыбу и бить зверя. Но чужеверцам туда путь заказан. Чужеверцы оскверняют наши святилища одним лишь своим присутствием.
Вот ведь елки-палки! Некстати, совсем некстати им это прусское друидство! Но не отказываться же от дальнейшего пути из-за мракобесия язычников… Глупо это.
– Послушай, дядька Адам, а если мы все же быстренько и незаметно войдем в лес, если будем вести себя там тише воды, ниже травы, если не потревожим ни одного священного кустика… Обхитрить ведь эту
– Ты не понимаешь, пан Вацлав, – спокойно ответствовал лучник в волчьей шкуре. – Если вы войдете в лес, то живыми оттуда уже не выйдете.
– Боги покарают? – Бурцев скептически усмехнулся.
– Может быть, боги и пропустили бы вас, но оберегающие их покой служители Священного леса жрецы-вайделоты во главе с Кривайто не знают пощады.
– Что за Кривайто такой? Дух, что ли?
– Верховный жрец, хранитель каменного Круга Смерти и Священного Дуба.
– Человек, значит? Из плоти и крови?
Дядька Адам пожал плечами:
– Бывший Кривайто этого леса был человеком. Кем является нынешний, сказать трудно. Люди Глянды утверждают, что это могущественный карлик-барздук[54] – порождение мира духов и мира людей. Он говорит на неведомом древнем наречии и обладает нечеловеческой силой. Говорят, барздука отбили у крестоносцев. Тевтонский рыцарь со своей свитой вез его в прочной клетке, подобно опасному дикому зверю, в подарок своему комтуру.
– Вот даже как?!
– Вайделоты хотели принести барздука в жертву. Но когда его привели в Священный лес и хотели умертвить, он вырвал священный посох у Кривайто и дрался в Круге Смерти с яростью древних героев. Тогда пострадали многие жрецы. Сам Кривайто лишился глаза и едва остался жив. Вайделоты сочли это знаком богов. Старый Кривайто стал обычным жрецом. Новым Кривайто стал барздук.
Глава 5
«Бред какой-то! – думал Бурцев. – Бабушкины сказки!»
– И ты считаешь, этот карлик Кривайто завалит всю нашу дружину своим посохом?
– Под его началом много вайделотов, пан Вацлав. И в их руках священное дерево обретает невиданную силу. К тому же жрецы хорошо знают свой лес. Они могут оказаться рядом так же внезапно, как люди Глянды, остановившие нас.
– Хм… А ваши вайделоты действительно такие уж кровожадные?
– Ты слышал когда-нибудь о миссионере Войцехе Пражском, коего сторонники римской веры почитают также святым мучеником Адальбертом?
– Нет. А что с этим миссионером?
– Не вняв добрым предупреждениям и потрясая крестом, Войцех вошел в наше святилище.
– И?
– Жрецы-вайделоты убили его. Убили жестоко. Войцеха принесли в жертву в Священном лесу. Сожгли заживо.
Зловещий тон дядьки Адама заставил Бурцева содрогнуться.
Не стоит, пожалуй, рассказывать Аделаиде о зверствах прусских жрецов. Она и так недолюбливает язычников.
«Скажу, что в Священном лесу водится нечисть, – решил Бурцев. – Авось, этого хватит, чтобы отпугнуть княжну от опасных прогулок».
– Но жертва не помогла, – продолжал свой мрачный рассказ прусский лучник. – Оскверненный христианином Войцехом лес перестал быть священным. Потревоженным богам, которым мы поклоняемся испокон веков, пришлось искать себе новое жилище[55]. Так рассказывали старики.
Дядька Адам помолчал. Заглянул в глаза Бурцеву, словно раздумывая, стоит ли доверять
– Укромные лесные уголки – небесконечны, пан Вацлав. И если каждый раз нога неразумного чужеверца будет топтать Священные чащи, их не останется вовсе. Тогда наши боги окончательно покинут нас. Теперь ты понимаешь, почему мы так усердно оберегаем заветные границы и караем смертью святотатцев?
Бурцев кивнул. Отчего не понять? Старую как мир истину о своем уставе и чужом монастыре он усвоил давно. Но как же тогда…
– И как нам быть, дядька Адам? Впереди тевтоны, справа – болота, слева – заповедный лес. Что же теперь, назад возвращаться?
– Можно вернуться. А можно и здесь выждать. Сейчас в Наревском замке полно немцев, а вокруг разъезды шастают – мышь не проскочит. Но скоро все изменится.
– Что именно?
– Люди Глянды недавно перехватили немецкого гонца и кое-что вызнали. Комтуры и знатные орденские братья собираются в Кульмском замке. Там вот-вот начнутся турниры, на которые приглашены иноземные рыцари.
Турниры? Хм, неплохой способ для ослабевшего ордена привлечь под свои знамена жадных до славы благородных вояк…
– Там же будет провозглашен новый Верховный магистр германского братства Святой Марии, – продолжал лучник.
– Но нам-то с того какая польза, дядька Адам?
– А такая, пан Вацлав… Дороги для немцев здесь небезопасны, значит, местный комтур возьмет с собой большую часть своих рыцарей. В замке останется лишь малый гарнизон, а он воспрепятствовать нам уже не сможет. Стрелами не засыплет, заслон не поставит, погоню не вышлет. Путь через Наревские болота будет свободен. Ну, а до тех пор они, – дядька Адам кивнул на пруссов; мужики из лесной засады уже не выглядели столь воинственно, как прежде: оружие попрятано, в густых бородах появились широкие провалы щербатых улыбок, – до тех пор люди Глянды предлагают нам свое гостеприимство.
– Это хорошая идея?
Лучник пожал плечами:
– Глянде нужен сейчас сильный союзник для охраны поселения от тевтонов. Так что попервоначалу нам помогут и кровом, и пищей. Но при одном условии: вы, чужеверцы, не должны присутствовать на наших Священных обрядах и входить в Священный лес.
– Да ведь тут же кругом леса! Кто ж разберет, где священный, а где обычный?
– Священный лес начинается там – на северном взгорье. Не ошибешься, пан Вацлав, – у его границ стоят две высеченные из камня фигуры. Это Брутен и Видевут – древние и славнейшие вожди моего народа. Герои прошлого защищают заповедный лес от чужих богов, а людей берегут от козней злого лесного духа Курхе. Главное для вас – не заходить за эти камни – тогда беды не стрясется.
– Остаемся, – кивнул Бурцев. Предложение пруссов он принял. А что оставалось?
Не везти же Аделаиду обратно в Взгужевежу под крылышко пана Освальда? Обманывать чаяния соратников, рвущихся на родину, тоже не хотелось. Значит, нужно ждать подходящего момента, а дождавшись, прорываться мимо Наревского замка тевтонов.
Глава 6
Логово кунинга Глянды укрывали от посторонних глаз непролазные буреломы. Надежно укрывали: ни звука, ни движения, не даже слабенького дымка Бурцев не заметил, пока они не подъехали к поселению пруссов почти вплотную.