Тетрадка с корабликом
Шрифт:
– А с электричками что сейчас творится! – стонала Кручинина на своём абонементе.
На днях муниципалитет выдумал себе новый бизнес, – на запрете клеить объявления в неположенных местах. В 80-е годы у Старой почты на площади, у входа, где на втором этаже принимали и выдавали посылки-бандероли, была будка адресного бюро, где объявления принимали за плату. Тут же стоял «складень» на ножках, – три застеклённые доски с объявлениями. От него до сих пор дожила одна доска, куда ещё клеили!
И вот теперь администрация ввела штраф за несанкционированную расклейку: 286
«Случается порой, что нам надо срочно продать квартиру или автомобиль «газель». И мы, тщетно обегав всех знакомых, решаемся на крайний шаг, – повесить на столбе объявление. Вы только посмотрите, сколько их загрязняют наш город! Написанные от руки, напечатанные на машинке, и даже набранные на компьютере! Но теперь за это – большой штраф, размещать объявления можно только на симпатичных грибках. И ваш листочек никто не сорвёт и не унесёт ветром».
В общем, обработка мозга.
Впрочем, штрафовали не сразу, сначала звонили и предупреждали, – АТИ. А тем, кто не слушался, они … «обрывали телефоны». Это я подслушала сегодня в коридоре.
Рядом с нашей комнатой стоял стол. И вот пришла женщина, торгующая вразнос чаем для похудания, поставив туда свой баул. К ней тут же стеклись изо всех комнат.
– А вы в эту комнату загляните, там один человек сидит, – ехидно, прекрасно зная, что нет денег, предложил насчёт ВООПа сегодняшний «кузнечик».
– Один человек – это неактуально! – отрубила торговка.
9 июля 1998, четверг
Сегодня объявилась Галина Георгиевна:
– Аля, что-то замок не действует? В нём никто не ковырялся?
У меня душа в пятки ушла, что меня сейчас выгонят, – сказать «уволить» не правильно, меня же не оформляли! Но я рассказала про вчерашнего серого «кузнечика» с отвёрткой.
– Так это же Сыроежкин Георгий Михайлович, директор экологического фонда! Заколебал уже, вредитель!
Меня председатель не ругала, и я подумала, какая же она добрая и хорошая.
– Где же у меня дома этот замок лежал? – задумалась она. – Надо Сафронову позвонить…
Поскольку в четверг у всех приёмный день, на месте была Ирина из ВООПИиК – Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, и Лепёхина пошла к ней. Я услышала, как она ноет в трубку своим вечно стонущим голосом меланхолика:
– Дим, ты посмотри в тумбочке замок…
Сегодня к нам зашла Татьяна Николаевна Фридман, секретарь первичной организации ВООП на Загорянке. Точнее, она приехала в Совет ветеранов, где также является председателем первички, такая вот оказия.
Как я посмотрела в анкете, Фридман родилась в один год с моим дедом, ей тоже шестьдесят девять лет. Но – стройная еврейка с горбатым носом, крашеными, ухоженными и уложенными волосами, в летнем брючном костюмчике. Как ни странно, она обратила внимание на меня, малолетку:
– Я вижу, это новая сотрудница?
– Да,
– Представляете, Галина Георгиевна, я вчера гуляла в нашем Загорянском парке и нашла там два белых!
– Что-о? – не расслышала Лепёхина. – Два пня?!! Так это же надо… это же надо президиум собирать, общественность поднимать!
– Два белых гриба, Галина Георгиевна, а не два пня!
– А я в субботу ездила с моим Димкой за ягодами в Трубино, лес – пустой! Только Димку зря измучила…
Когда Фридман ушла в Совет ветеранов, я спросила:
– Она – еврейка?
– Ой, Аля, да как же ты догадалась про Татьяну Николаевну? Я и внимания не обращала, никогда не задумывалась.
Галина Георгиевна показала мне конвертик без картинки и заполненную анкету. Она хотела, чтобы её ВООП попал в интернет-каталог.
– Я дам тебе потом денег, и ты отошлёшь его заказным письмом…
Я ушла на обед, и на обратном пути встретила Фридман, которая шла на электричку и сладко со мною попрощалась.
А Михаил Викторович уже вовсю колдовал над дверью.
– Привет, девушка! – зарокотал он. – Как настроение, самочувствие? Дома ещё не ворчат, что ты сюда ходишь? Ты сама-то веришь, что всё у нас получится?!!
– «Кто пашет, тот должен пахать с надеждой получить ожидаемое».
– Ух, ты, откуда это?
– Из Библии.
– Не получается пока с помещением для видео-клуба, – сказал он уже Лепёхиной, – и я вот что, Галина Георгиевна решил: да лучше мы, ВООП, сами свой экологический фильм снимем! И облетим весь район на вертолёте! Я договорюсь с ребятами с Чкаловского аэродрома.
– У нас есть видеокамера, только сейчас она сломалась, – похвалилась она.
– Дощечку бы какую в щёлочку забить… – озаботился Михаил Викторович, и принёс из туалета, приспособленного под склад ненужных вещей, деревянную линейку. – Ничего, мы им новую линейку купим, когда деньги будут!
– Я, наверное, отвлекла вас от дел?
– Что вы, Галина Георгиевна! Это же наш общий дом! Представляете, я сегодня с утра ходил на биржу труда оставить информацию, что в нашем ВООПе можно за раз очень хорошо заработать, составляя протоколы, так они на меня руками замахали: «Да что вы! Если мы узнаём, что у нашего контингента появился хоть малюсенький заработок, они тут же теряют право на пособие! Они даже в тюрьму могут сесть за мошенничество!» Вот чудаки!
– Аль, а ты не хочешь на компьютере обучаться? – спросила лениво Лепёхина.
– А что, есть такая возможность?
– Компьютер, он далеко не каждому доступен! – авторитетно заявил Михаил Викторович.
Он что, тупой меня считает?
Сегодня что-то всё связано с Загорянкой. Председатель первички сюда приезжала, Михаил Викторович встретился с главой и обошёл весь посёлок.
– Красивейшее место, но гадят же там! Один парень мусор сжигал, а это же сразу штраф, а он говорит: «Да я бы рад в положенное место выбросить, да нет у нас ничего, не организовано!» А у нас теперь будут ставить кузова, потому что контейнеры воруют…