Тест на прочность
Шрифт:
С мужчинами нельзя упоминать других женщин, к добру это не ведет.
Глава 30
НЕВЕСТА
Улюкаев получил точную информацию: его жена действительно прилетела в Магнитогорск.
Пообщавшись в Нижнем с водителями и сотрудниками ГИБДД, Катя быстро сделала вывод:
Гоблином здесь и не пахнет. Чтобы как-то объяснить свой интерес к авариям, она представлялась родственницей пострадавшего. Приехала, мол, из дальних краев по путаной телеграмме узнать, жив человек или нет.
И водилы и ГИБДДшники не прочь
Итак, Нижний отпал. Вариант Приморского края она оставила на потом. Вначале нужно попытать счастья поближе, на Южном Урале. Через час должна была начаться регистрация на рейс в Челябинск.
Сколько Катя ни заискивала перед кассиршей, та упрямо твердила, что мест свободных нет. На все уверения в большом несчастье с родственником она даже не требовала предъявить телеграмму. Места есть только на послезавтра.
Катя кинулась искать бортпроводниц. Нашла одну у стойки регистрации. Та объяснила, что возвращается с гастролей Уральский хор — сотня баб и девок.
— Если вам так уж срочно, летите в Магнитогорск, оттуда уже больше рейсов до Челябинска.
Катя кинулась к декоративной карте на стене с лучами, расходившимися в разные стороны — «от Москвы до самых до окраин». Магнитогорск тоже сгодится, не сошелся свет клином на Челябинске.
Уже в самолете, разглядывая сверху сизое вспаханное поле облаков, она задним числом удивилась своей спешке. Куда, в самом деле, так рваться, ведь время и место ей никто не назначал? Неужели задержка в двое суток играет настолько важную роль? Или это чисто женское предчувствие, что «летучему голландцу» недолго осталось бороздить бескрайние российские просторы?
В самолет на Челябинск, кроме Уральского женского хора, погрузились и другие люди, имеющие к музыке непосредственное отношение, — группа «Ария» продолжала свое турне по России.
По странному недосмотру менеджеров концерты в Ростове не были запланированы, а здесь поклонников у группы было немало. В частности, для местного байкерского сообщества «Ария» давно уже была номером первым — с тех пор, как вышел альбом «Герой Асфальта».
Штурман с Майком рванули на концерт в Нижнем, нормально оттянулись под сумасшедшую вибрацию трех электрогитар и гулкий ритм большого барабана. Сразу после песни на бис они протолкались к выходу, пока публика еще ревела, требуя продолжения концерта. Двое друзей уже знали, куда теперь направятся музыканты, знали, что выступать «арийцы» будут завтра вечером.
От Нижнего до Челябинска примерно тысяча километров по прямой. Но реально по трассе Штурман насчитал тысячу двести. Раза два, как минимум, тормознут «гиббоны», чтобы штрафануть и занести данные в черный список. Раз-другой придется встать по техническим причинам. Плюс мелочевка дозаправка, долив масла.
Сейчас десять вечера, концерт в Челябинске не начнется раньше шести. Двадцать часов в запасе, вроде бы не так мало. Но надо ведь еще
Нужно еще время, чтобы где-то припарковать мотоциклы, чтобы пробиться в зал всеми правдами и не правдами. Короче, стартовать надо резко и отжигать, пока дорога позволяет.
— Самолет мы, конечно, не обгоним, но стремиться надо.
Улюкаев в самом деле заболел. В каком-то поселке Юрий отыскал убогую поликлинику — здание с облупившейся штукатуркой. Попросил градусник, столбик ртути добрался почти до отметки «сорок».
Докторша послушала фонендоскопом — сказала, что легкие чистые.
— Может быть, вирусная инфекция. Через пару дней температура спадет, тогда симптомы проявятся. Пока пусть принимает аспирин. Постельный режим, обильное питье.
Улюкаев слабо усмехнулся, но спорить с врачом не стал. Уже в машине сказал, что сам сядет за руль.
— Глотай таблетку и ложись. Ноги, правда, не вытянешь, но ничего, так даже теплее.
— Пустяки, температура — это еще не смертельно.
— Давай-ка, друг сердечный, соблюдать режим. Если есть смысл к кому-то из женщин прислушиваться, так это к врачам.
Понимая, что капризничать не время, Улюкаев дал себя убедить. Только попросил выключить печку — душно.
— Пропотеть тебе надо, потерпи ради дела.
Терпухин будто встретил нуждающегося в помощи соплеменника. И в самом деле — они ведь оба из мужского племени, пусть даже один мягче телом и духом, а другой крепче.
Редко Юрий чувствовал с кем-нибудь солидарность только по той причине, что мочится он тоже стоя, а не сидя. Сейчас вот столкнулся со слабостью плохо знакомого человека перед лицом женского сумасбродства, с преданной, верной любовью, которая не приносит ничего хорошего. Слабость не сделала его подлецом, и это уже достойно уважения.
Довез больного до города, устроил в гостинице, благо цены здесь не слишком кусались и деньги, взятые в дорогу, Улюкаев еще не успел растратить. Отогнал внедорожник на охраняемую стоянку, снял с крыши мотоцикл и отправился на поиски хорошего врача.
Терапевт из центральной больницы долго кочевряжился, но наконец согласился заехать в гостиницу после рабочего дня. К этому времени температура у больного спала, на лице и на теле выскочило несколько прыщиков.
— И здесь, кажется, тоже, — пробормотал Улюкаев, осторожно почесывая макушку. — Где я мог эту гадость подцепить?
Каждые пять минут он смотрел на себя в зеркало. Уверенный в скорой встрече с Катей, он хотел выглядеть как можно лучше. А тут неведомые прыщи превратили его, как назло, в карикатурного персонажа.
Врач не стал себя слишком утруждать, с порога определил ветрянку.
— Смеетесь? — возмутился Улюкаев. — Это же детская болезнь.
— Вы точно помните, что переболели в свое время?
— Не помню.
— Если не помните, значит, не болели. Соответственно иммунитета нет. Прыщики не расчесывать. Неплохо бы прижигать зеленкой.