Тесселис
Шрифт:
И выходило, что от пиратов Вагус Сумбонт отбился, один Корабль повредил и уронил в океан, а второй под обстрелом доковылял до границы Нома. Всё же броня на пиратских судах была редкостно прочной, духи-лоа мешали снарядам, да и расположение артиллерии на Вагус Сумбонте не позволяло вести непрерывный огонь при преследовании. Ну, впрочем, ушёл — и цмыг с ним, как припечатал мастер. Пара починенных турбин позволили нашему Судну успешно маневрировать, а абордажники Кузьмича успешно перебили одержимцев-зомби и пару десятков мистиков. Видимо, их специфическая школа сказалась, и в непосредственном бою они были
А вот со мной — примерно так, как я и думал. И дело вот в чём: та жуткая боль, которую я испытал и думал, что сгораю заживо — это и было моё “мистическое проявление”. Деталей мастер не то, что не сообщил — толком не знал он деталей.
— Потому что я, Фиктор, магер от рождения. Никаких сложностей и неприятностей у меня не было, мне скорее сложно представить, как не магичить. Но с вами, человеками, всё сложно. Вы до мистических планов достучатся можете, причём подозреваю — вообще все.
— А как же неодарённые? — удивился я.
— Помёт стукачка это, — отмахнулся мастер Креп. — Просто склад характера, ещё что-то такое неподходящий. У нас, цвергов, всё понятно: мы на земле твёрдо стоим и к мистике не склонны. Я — из рода жрецов со старой Терры, там бог наши рода, жреческие, менял так, чтобы мы могли ему службу служить. Ну и в Тесселисе мы остались магерами, именно по крови. Исключение среди цвергов. А Вы, человеки, как и сиды, к мистике склонны поголовно. Но — то ли не все верят, то ли ещё что… Не знаю, парень, это в Академии Всех Чудес изучают. Но как вид вы, человеки — мистики поголовно.
— Понятно и интересно, мастер. А со мной тогда что стряслось?
И вышло, что всё та же “философия” и миропонимание. Часть меня, которая способна к мистическим проявлениям, действительно “надорвалась”. Но с этим выходило довольно занятно: не механически, как мышцы, а мистически. Стала “бояться магичить”, как выразился мастер Креп, испытывая жуткую боль и страдания. Что я, в общем, прекрасно понимаю — второй раз испытывать ПОДОБНОЕ — проще умереть, на самом деле. Удивляюсь, как я от той боли не умер, если честно.
— Так что, парень, магером тебе не быть, не обольщайся. Или, если академики не врут, нужно потрясение сильнее той боли, что ты испытал, заставляющая твою мистическую часть взяться за оперирование мистическими энергиями.
— Нет уж, не надо мне таких потрясений! — искренне помотал я головой, передёрнувшись. — Ну и не быть — так не быть. У меня и без мистики найдётся, чем заняться в жизни.
— Точно? И ты не в обиде, парень?
— Мастер Креп, вы меня, по-моему, обидеть хотите, — немного, но всё же обиделся я. — Вот вы с капитаном толковали, что трактаторы и Очаг меня к мистической стезе подтолкнули, ну и теперь я ей пользоваться не могу. Так если бы не то мистическое проявление — я бы с вами и не говорил сейчас! Мёртвым бы я был! А так — цел, руки-ноги целы, голова на месте. На что обижаться, мастер?
— Ну и хорошо, что ты понимаешь. А то вы, человеки…
— А мы разные, мастер Креп. И цверги разные, и сидхи…
— Умный ты парень — сил нет, — хмыкнул мастер. — Я — спать. А ты проверь машины, —
А через час я понял, что трактаторов я не лишился. Они значительно утратили в массивности и оказалось, что бронзово-медные полоски на комбинезоне, которыми, как я думал — скрыли отсутствие крепежей — это они и есть. Причём, я их стал…. точнее, ими стал по-настоящему чувствовать, как ладонями. А они лишились суставов, стали чем-то вроде жидкого металла — только нормальной температуры. Как жуткий демон из искусственной памяти, термоменатор.
Но убивать вороватого беспризорника мне было не надо, да и лезвия из гибких металлических жгутов выходили неважными. Но в работе — намного лучше того, что было.
— Последствия твоего колдовства, парень, — пояснил на следующий день мастер. — Теперь лучше этих трактаторов тебе никто не сделает — они и впрямь как часть тебя стали. Ну — не лишнее, инструмент нужный, полезный.
— Вы правы, мастер, — признал я, уже опробовавший новые возможности трактаторов при работе с машинами.
А наше путешествие продолжилось. Что и как делать с информацией о пиратах с Латиотти будет капитан — он не сообщил. Впрочем, команда молчать не собиралась, и, по возвращении к Британике, да и по дороге, данные распространим. Возможно, это станет концом каменистого острова — что вряд ли, поскольку он существует за счёт местных, а не редких Воздушных Кораблей из-за океана. Но возможностей пиратствовать при оглашении этой информации у них поубавится — к ним просто перестанут залетать, меняя маршруты.
Через три дня я сам пришёл к Кузьмичу — надо было тренироваться в обращении с оружием, да и опробовать изменившиеся трактаторы. Боцман похмыкал, но не отказал, ну и оказалось — что во многом удобно. А во многом — не очень. Например раньше я мог соперничать в силе с бойцом в электрической или паровой броне. Но теперь мои ленты если и не утратили в силе, то стали слишком гибкими. С другой стороны — и более ловкими, да и связать ими можно, да и удавить. Последнее не очень хотелось делать, но есть такие разумные, которых удавить — просто долг джентльмена!
А через неделю Кузьмич преподнёс мне шкатулку.
— Это от меня и абордажников, Фитя. Всё же если бы не ты — то может и не сгинули бы, но погибли бы очень многие, — сообщил мне боцман, протягивая простой деревянный ларец.
А внутри оказались четыре коротких гранёных ножа без гарды. Я бы сказал — метательные, но были они для метательных слишком тяжёлыми и короткими.
— Для трактаторов, — озвучил я, под довольные кивки Кузьмича.
И да, выходило что если продеть мои ленты в кольца на коротких рукоятях — я получал очень эффективное и даже страшноватое оружие ближнего боя. Чему чрезмерно радоваться не стал, но умеренно — порадовался. Уж не знаю, как и что будет в Британике после возвращения, но на Вагус Сумбонте и в пути — очень и очень не лишнее приспособление. И отличный подарок, в чём я Кузьмича искренне уверил и не менее искренне поблагодарил.