Тесные объятья смерти
Шрифт:
– Что? – затаив дыхание, спросил Павел.
– А ничего! Не было там никого!
– Ясно. А около деревянных зданий не видел он ее?
Павел попытался выдать вопрос за праздное любопытство, но по лицу Шурика стало понятно, что ему не удалось. Слишком много конкретики. Жаль, что Павел звезд с неба не хватает, простоват он и немного тугодум. Во всяком случае, так ему говорили в школе добрые учителя. Став взрослым, он, конечно, от людей такое не слышал в лицо, но знал, что некоторые умники говорили так о нем за глаза. Павел был уверен, что от многого ума толку мало, одни неприятности, и в разговорах
– Не помню точно. А что? Вы что-то видели? – В глазах Шурика появился испуг.
– Да не знаю я, что видел! – нервно отозвался Павел. – Я ж говорю, показалось, что кто-то там в окне был… – Но это же правда! И выдумывать не пришлось. Просто он не стал уточнять, что видел там какую-то черную женщину. Вопрос – та ли эта самая, что мучила его предшественника?
– А, ну это… просто показалось, наверно, – неуверенным тоном прокомментировал Александр и вернулся к рассказу. – Так вот, в последний раз ночью он так орал, что я уж подумывал вызвать неотложку. Брыкался, бил по одеялу, по стене, будто… – Саша на миг замолчал, словно взвешивая рвущиеся наружу слова: достойны ли они быть произнесенными? Как они будут восприняты? – Будто дрался с кем-то, – решился-таки он сказать. – С кем-то невидимым.
– Ты сам наблюдал это? – с придыханием спросил Павел. Почему-то все то, что говорил напарник, он чувствовал на себе, хотя никогда раньше таким впечатлительным не был. Словно не незнакомый ему Филипп Матвеевич боролся с монстром-невидимкой, а он сам.
– Я видел только то, что он бил сам себя! Зрелище то еще, скажу я вам! Я реально хотел его связать, чтобы он не мог причинить себе вред, и так и держать до приезда врачей. Но не успел. Он выбежал на улицу – прямо в чем был. И больше его не видели.
– Что?..
– Во всяком случае мне никто не говорил, что его нашли, если нашли. Начсмены не больно-то словоохотливый человек.
– Знаю, – кивнул Павел. Но тем ему Семеныч и нравился.
– Вам сахару класть?
Быстрая смена темы разговора немного деморализовала его. Павел так глубоко окунулся в повествование о сверхъестественных силах (или всего лишь сумасшествии своего предшественника), что чуть было не спросил: «Куда?» Но он тут же перевел взгляд на кружку, в которую бойкий Саша уже налил кипятка и положил чайный пакетик, и машинально ответил:
– Два куска.
Один за другим кусочки рафинада упали в темную жидкость, за ними последовала чайная ложка с красивым узором. Павел думал, что Сашка за него еще и размешивать будет, но нет: доброта нового знакомого так далеко не распространялась, он просто подвинул ему кружку. Размешивая сахар, Павел посмотрел в окно столовой. Оно выходило на маленький заросший трясиной пруд, посреди которого еще в какие-то стародавние времена (Павел был уверен: если спросить Сашку, он четко назовет год постройки) была водружена белокаменная беседка.
На светлом фоне явственно промелькнула худая черная фигура.
Остаток
И вот они вернулись в здание. Стены и дверь с могучим засовом создавали иллюзию безопасности. Невзирая на рассказы о Филиппе Матвеевиче, в доме Павел Петрович пока ничего странного не замечал.
Они постелили белье и улеглись. В коридоре горел приглушенный свет стареньких люминесцентных ламп. У Шурика на подоконнике стояла допотопная лампа с черной гибкой ножкой, светло-коричневыми металлическими подставкой и абажуром, и в ее неярком свете он умудрялся читать бумажную книжку с мелкими буковками (да, Павел проявил любопытство и заглянул ему через плечо).
– Глаза не сломаешь? – почти с отеческой заботой поинтересовался он.
– Не-а.
– Эх, молодежь…
– Не мешает?
Павел привык спать со светом, поэтому заверил пацана, что ему фиолетово. Однако Шурик вскоре отложил книгу и лампу выключил, видать, не поверил, решил, что Павел говорит это из любезности и альтруизма.
Комната была огромна, между кроватями – метров пять, а то и больше. При этом Сашкина – возле окна, как было упомянуто раньше, а вторая, та, что теперь безраздельно принадлежит Павлу, напротив дверей. Изголовье прижато к стене, и вышло так, что он спит ногами к выходу.
«Как покойник какой-то», – подумалось ему.
Несмотря на неприятные мысли, пугающие истории, которыми потчевал его напарник, и собственное разыгравшееся не на шутку воображение, на чей счет он теперь списывал все эти черные силуэты, видимые им на улице, Павел довольно быстро начал засыпать. Уходящим сознанием он успел схватиться за мысль, что нужно прикрыть дверь в помещение, потому что со своего места видел длинный коридор, в котором, как в каком-то дурном фильме ужасов, помигивала одна из лампочек. Она раздражала глаза, но вставать было лень – какая-то загадочная нега царствовала в его организме, расслабляя все его члены и не позволяя шевелиться. В итоге он так и заснул с открытой дверью.
Размеренные шаги врывались в его сон, как назойливый комар, твердо решивший употребить его крови. В какой-то момент Павел четко осознал, что это происходит не во сне и уже не мог отмахиваться от этих звуков. Нужно установить их природу.
Он открыл глаза. Проклятая мигающая лампочка – первое, что он увидел. «Нужно починить», – подумал он и хотел было встать, но затем перевел уставшие глаза на соседнюю койку. Пуста. Напарник где-то гуляет.
«Понятно», – подумал Павел, поворачиваясь на бок. У коллеги бессонница.