Терской Фронт
Шрифт:
— Нет, — улыбнулся старший, представившийся Андреем. Мы тут по своим делам, тоже в командировку. Вот, приехали в СБ на учет вставать, да от Григорьева о тебе услышали. Причем, много хорошего. Вот, решили заехать, поглядеть.
— Ну, и как?
— Честно? Впечатляет. Некоторые огрехи есть, конечно, но это с нашей точки зрения. Опять же, личный состав у тебя хоть и толковый, но все-таки не этому изначально обученный. Так что — очень неплохо.
— Спасибо! — услышать такую оценку от бойцов «Вымпела», скрывать не буду, приятно. — А сами вы, если не секрет, в Ростове какими судьбами?
— Да, собственно, по тому же вопросу, что и ты. Инструкторами. Правда не в СБ, а к армейцам.
Нахальная мысль сверкнула в голове.
— Мужики, а заниматься вы с ними, когда будете?
— Да с завтрашнего дня, а что?
— Нет, я имею в виду, в какое время?
— Аааа, — снова улыбается, догадавшись, Андрей. — Хочешь себе местечко занять?
127
«Северный» — военный аэродром Ростова-на-Дону.
— Не только себе, двое нас.
— Ну, мы, в принципе, не против. Занятия все равно в вечернее время, так что вашим здешним тренировкам не помешают. Вот только потянете ли? У вас тут, как я погляжу, нагрузки серьезные, не в бирюльки играете. И у нас тренировки тоже жесткие.
— Ну, хотя бы попытаемся.
— Добро, только с Григорьевым согласуй.
Согласовывать пришлось, в результате не с Григорьевым, а со Стеценко. Генерал к моей идее отнесся скептически. Все ж таки целый световой день физических нагрузок — не фунт изюма. Но, в конце концов согласился, правда, предупредив, что если снизится качество подготовки бойцов ОРСН, о совместных занятиях с «Вымпелами» придется забыть. Я с радостью согласился. Рано радовался…
Как показало время — идея эта, действительно, была далеко не самой удачной из всех, что мне приходили в голову. Инструктора из Краснодара гоняли офицеров ДШБ, и нас с Толей, за компанию, до седьмого пота. Работали они, конечно, красиво. Вроде — почти все то же самое, чему меня учили в армии и ОМОНе… Но какая слаженность действий! Какая скорость исполнения! Какая техника!!! Казалось, парни не делали ни одного лишнего движения, обстановку вокруг они не просто контролировали, они ее чувствовали. Одним словом, как бы я ни старался, но до их уровня мне подниматься еще очень долго. В общем, не вышло у нас с Толей перенять передовой спецназовский опыт. Курсант «спекся» на четвертый день — просто сказал мне после вечерней тренировки:
— Прости, командир, но я не тяну. Еще одна тренировка вечером, и я просто не смогу встать на утреннюю. Так что, я — пас.
Сам я протянул десять дней, но, в конце концов, понял, что чувствую то же самое, что и напарник. Еще одно занятие с «Вымпелом», и я просто физически не смогу встать утром на тренировку с ОРСН.
После окончания занятия подошел к Андрею, извинился, и сказал, что больше к ним приходить не буду, мол, сил больше нет. Тот только рассмеялся в ответ:
— Миша, я, между прочим, на вас обоих у Григорьева ящик коньяку выиграл. Тот сказал, что мальчишка твой не выдержит и пары дней, а ты — сломаешься через неделю. Так что, даже не комплексуй! Уровень у вас двоих — более чем приличный. С нашим, конечно, не сравнить, так мы сколько лет тренируемся…
— Тогда вот что мне скажи, — глядя прямо ему в глаза, спрашиваю я. — Почему вы только тренируетесь? Весь ЦСН ваш, в полном составе, ДШБ этот местный… И ведь он не единственный, так? Почему на Терском Фронте гибнут сопливые мальчишки, по сравнению с которыми я — просто машина для убийства? А вы, способные
Он долго молчит. Желваки зло гуляют под кожей. Потом твердо глядит на меня и отвечает:
— Запомни, лейтенант, я тебе ничего не говорил. Ты — ничего не слышал. То, что там у вас происходит — не просто так. Очень скоро все изменится, изменится очень круто. И пока еще есть время, мы готовимся к этим изменениям сами и готовим всех, кого можем, на кого хватает сил: десантники, горно-штурмовые части, армейские разведроты и разведбаты… Даже ты готовишь, хотя и не понимаешь зачем. Продолжай готовиться сам и готовить людей. И жди. Понял?
Его слова и интонации настолько напомнили мне Батю из недавнего сна, что я просто не нашелся, что ответить. Только молча кивнул и, попрощавшись, поехал отдыхать. Завтра у нас с парнями из ОРСН было занятие по захвату и удержанию плацдарма.
На тренировки с «Вымпелами» мы больше не ходили, но зато начали гонять своих подопечных из ОРСН с удвоенным усердием. Бойцы роты и так на слабость нагрузок не жаловались, а теперь так просто на четвереньках с тренировок уползали. Но зато и Григорьев, и Стеценко были результатами очень довольны. А в самом конце ноября в Управлении приключился маленький переполох: пришли наши наградные листы и ордена из Ханкалы, подписанные и утвержденные. Хотя мы и не были постоянными сотрудниками Управления, но все же были к нему прикомандированы, поэтому награждение сделали торжественным, в большом актовом зале Управления: проводил лично его начальник, генерал-майор Стеценко. В тот день отменили тренировки, и в актовом зале собралась вся рота специального назначения и еще много разного народа. Нас с Толей посадили в первом ряду, чтобы мы смогли быстро выйти на сцену, когда объявят наши фамилии.
Первым вызвали Курсанта. Он четко и без запинки доложился (еще бы, вчера весь вечер под моим руководством по комнате маршировал под хихиканье сестер). Стеценко почти не заглядывая в бумажку объявил, что за мужество и беспримерный героизм, проявленные в боях с врагами Республики, а также за прочие военные заслуги, сержант СБ Коломийцев награждается орденом «Святого Георгия-Победоносца» третьей степени. С этими словами он приколол к Толиной куртке красивый белый эмалевый крест на полосатой черно-оранжевой колодке. Круглый медальон в центре креста, в котором был изображен бьющий копьем дракона всадник, был темно-бронзового цвета. У «Георгия» второй степени он — серебряный, у первой — золотой. Толя пожал генералу руку, четко повернулся к залу и, вскинув ладонь к обрезу берета:
— Служу Республике!
Когда аплодисменты стихли, и Толя вернулся на свое место, вызвали меня. Сначала генерал слово в слово повторил все то, что говорил Анатолию, повесил награду мне на грудь, и я уже было собрался громко сообщить, что тоже служу Республике, но меня остановил второй лист бумаги в руках генерала.
— Это еще не все, товарищ лейтенант, — генерал мельком глянул в лист наградного. — Здесь сказано, что некоторое время назад, будучи еще прапорщиком, лейтенант Тюкалов совершил еще один подвиг, за который был представлен к высокой правительственной награде — Ордену Мужества. Представление было утверждено, но по ряду независящих от него причин прапорщик Тюкалов так и не смог получить заслуженную награду. К сожалению, тут сказано, что дата и точные обстоятельства подвига засекречены, но, думаю, вы, товарищ лейтенант и так прекрасно знаете, за что именно были награждены, а мы просто порадуемся за то, что в наших рядах служат подобные вам герои. Поздравляю вас!