Террористка для спецагента
Шрифт:
Вот и Пашка шёл по улице и смысла своего существования не чувствовал. Только что он был полон расчётов, планов операции, расстановок сил… Только что нужно было определить и учесть все случайности и погрешности… Только что ему мешал человеческий фактор… А теперь в голове было тихо. То, что наполняло его жизнь смыслом последние полчаса, – исчезло. А то, что наполняло жизнь раньше, задавленное, не спешило выйти на поверхность, чтобы ненароком не выдать тайны.
Какой тайны?
А нет… Никакой тайны нет! С чего вы взяли?
Пашка
Что такое вино, Пашка знал из учебников истории. В его времени пили коктейли-стимуляторы. Судя по составу и рецептуре, различались вино и коктейли из его времени прилично. Сходство только в том, что и то, и другое является продуктом питания. Но коктейли, в отличие от вина, содержали значительно больше протеинов, витаминов и микроэлементов. Причём не растительного происхождения, а синтезированных. Это много проще и дешевле. К тому же коктейли стимулировали мозговую деятельность. То есть забыть с помощью коктейля-стимулятора не получится по определению. Там не то что забудешь, вспомнишь всё! И это было принципиальное различие.
«Сколько ж нужно мне вина…» – напевал Пашка, переходя мост через речку Барнаулку. Позади была дорожная развязка и строительство линии метро до новой станции – «Нагорная». Что-то запуск этой станции затягивался. Видимо, жильё для расселения частного сектора ещё не достроили.
«А Катин и Светкин дома на другой стороне улицы Аванесова, за трамвайными путями, и под снос, в связи со строительством станции метро, не попадают…» – автоматически отметил Пашка и тут же запел в голос: – «Сколько нужно мне вина, чтоб из памяти прогнать…»
А там внутри, в области затылка, где располагался индивидуальный чип, вздрогнул другой Пашка. Он зацепился за имя Кати, зашевелился, заворочался… И от этого ворочания голову в затылке начало припекать…
«Сколько ж нужно мне вина…» – кричал Пашка… А потом снова кричал и снова… чтоб забыть, хотя бы сейчас, свою шальную мечту… «Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую…»
Когда Пашка спустился к площади Спартака, голова его уже горела огнём, перед глазами плыло.
Был поздний вечер, и автобусов на площади почти не осталось. Но Пашку автобусы и не интересовали – откуда-то издалека, не из его головы, доносилось: «Пол не чуя под собою, между небом и землёю…»
И Пашка пошёл на звук.
Пересёк площадь, звук стал ближе.
Пашка от нетерпения побежал. Его кидало из стороны в сторону, в глазах было темно, но у него был хороших маяк: «Сколько ж нужно мне вина…»
Едва Пашка отрыл дверь кафе «Огонёк», как песня стихла, успокоилась, приведя молодого человека к цели.
Звучала уже другая мелодия, но для Пашки это не имело значения. Он на негнущихся ногах подошёл к барной стойке. Протянул бармену деньги и попросил вина.
– Тебе, поди, хватит уже? – с сомнением спросил бармен. – У
Пашка тупо смотрел на каплю крови на поверхности барной стойки. Пока он соображал, на что похоже это красное пятно, как рядом упала ещё одна капля. Потом ещё одна…
– На-ка салфетку и сядь посиди, – сказал бармен, протягивая Пашке бумажный платок.
– Вы не понимаете, мне нужно вина, – попытался объяснить Пашка.
– Конечно, не понимаю, – не стал спорить бармен. – Посиди чуток, братишка. А там посмотрим…
Он вышел из-за барной стойки и повёл Пашку к стулу за столиком в углу зала.
– Посиди здесь, а я скорую вызову. А то ты тут ещё окочуришься ненароком, а мне потом объясняйся с полицией, доказывай, что не у нас в «Огоньке» ты набрался какой-то дряни…
До стула Пашка шёл с трудом. Он ничего не видел. Голова в затылке пылала. А тот, другой Пашка – из чипа – бесстрастно наблюдал за ним.
Уголок, в который бармен посадил Пашку, был неприметным, тёмным, в стороне от остальных посетителей. Убедившись, что клиент сидит и падать не собирается, бармен ушёл на своё рабочее место, однако не терял Пашку из вида.
А Пашке было плохо. Очень плохо. И мир вокруг отзывался на его боль. Столики, стены, барная стойка начинали мерцать. И Пашка ничего с этим поделать не мог.
От боли на его глаза навернулись слёзы, и он в отчаянии прошептал:
– Дайте же мне вина! Я должен забыть…
Другой Пашка, из чипа, хладнокровно нажал на мозг, тот полыхнул огнём, и сквозь огонь до Пашки донёсся вопрос:
– Что забыть, милок?
Пашка открыл глаза. За его столиком сидела старушка, которая там, у мусорных баков, помогала ему остановить кровотечение. Только в этот раз она не суетилась, не причитала, а спокойно сидела напротив и спрашивала:
– Что вам нужно забыть? Скажите…
Голос её звучал заботливо и как-то… немного неестественно, что ли? Вроде тот же голос, а вот в интонациях было что-то чуждое. Пашка с трудом сфокусировал взгляд спросил у неё:
– Бабушка, вы откуда здесь?
– Да вот, мусор выносила. Смотрю, вам плохо. Нужно помочь человеку. Так что вам нужно забыть-то? Скажите, я помогу…
Пашка вспомнил, как она давала ему платочек и прикладывала к переносице снег, и старушка тут же протянула Пашке платочек и снег. И снег в её руке не таял…
– Катя уехала на метро… – доверил Пашка старушке тайну.
– Уехала, милок, конечно, уехала. А куда уехала?
– Домой уехала, к родителям.
– Домой, к родителям, – повторила старушка. – А теперь она где?
– Сколько нужно мне вина, чтоб из памяти прогнать… – запел Пашка, чтобы не подумать о том, где Катя. Потому что он сейчас понял, что точно знает, где она.
– Где она? – повторила за его мыслями старушка. – Где она? Где она? Где она?..
Мысль о Барнеаполе всплыла лишь на миг, потом Пашка задавил её. Но было поздно. Тот, другой, из чипа, торжествующе усмехнулся и встал во весь рост.