Террорист
Шрифт:
— Входит дьявол, сцена пустеет, — Девлин поднял свой бокал.
Фокс недоуменно взглянул на них, и Кассейн поспешил объяснить:
— Я поступил в семинарию «Ол Соулз» в Вайн Лэндинг, около Бостона. В то время Лайам преподавал там английский язык и литературу.
— Этот ученик стал для меня настоящим испытанием. Схватывал все на лету. Постоянно подлавливал меня, когда я неверно цитировал Элиста.
— Я работал в нескольких бостонских приходах, потом перебрался в Нью-Йорк, но никогда не терял надежды вернуться в Ирландию. В конце концов переехал
— Откуда его быстро выкурили, буквально на следующий год.
— Я старался объединить прихожан.
Фокс глянул на Девлина.
— А вы тем временем носились по Дублину, подливая масла в огонь, так ведь?
— Да простит вас Господь за только что сказанное, — с притворной смиренностью в голосе ответил Девлин.
— Мне пора идти. — Кассейн допил виски. — Рад был с вами встретиться, Гарри.
Священник протянул руку. Фокс крепко пожал ее, и Кассейн вышел через стеклянные двери, ведущие в сад. В дальнем конце сада Фокс заметил величественные очертания монастыря. Кассейн прошел по садовой дорожке и скрылся в темноте.
— Интересный человек, — вымолвил Фокс.
— Да уж. — Девлин обернулся, улыбка исчезла с его лица. — Хорошо, Гарри. Фергюсон, как всегда, темнил, поэтому, похоже, вы мне сами должны все объяснить.
В монастырской больнице было тихо. Учитывая необычность заведения, архитектор так сделал планировку палат, чтобы любой пациент имел возможность уединиться. Ночная сиделка дежурила у стола, освещаемого неярким светом лампы. Она не слышала, как подошел Кассейн, бесшумно вынырнувший из темноты.
— Как Мэлоун?
— Все так же, святой отец. Боль не очень острая. Но мы на всякий случай сделали укол наркотика.
— Он в сознании?
— Почти всегда.
— Я зайду к нему.
Кровать Дэнни Мэлоуна, отгороженная от других книжными шкафами и буфетом, стояла под углом к окну, давая больному возможность смотреть на небо и окрестности. Вспыхнувший у изголовья свет ночника пробудил его. Он был ещё не стар, не более сорока лет, но седой и изможденный. Его убивал рак.
Когда Кассейн сел у постели, Мэлоун открыл глаза. Поморгал, потом через силу улыбнулся, узнав Кассейна.
— Святой отец, я думал, вы сегодня не придете.
— Но ведь я обещал, так? Просто выпил пару рюмочек с Лайамом Девлином.
— Боже, святой отец, вам посчастливилось выбраться от него, выпив всего пару рюмочек? Лайам — великий человек для нашего дела. Никто из ныне живущих не сделал для Ирландии больше, чем Девлин.
— А вы сами? Не было более отважного бойца в движении, чем вы, Дэнни.
— Но скольких же людей я погубил, святой отец, а ради чего? Конечно, борьба за освобождение Ирландии — справедливая борьба, но вся наша свобода не стоит одной-единственной человеческой жизни. Когда я был молод, то не верил этому. Теперь же, умирая, я начинаю понимать, что это, увы, горькая правда. — Мэлоун прикусил губу от боли и посмотрел в глаза Кассейна. — Мы можем еще поговорить, святой отец? Это помогает
— Только недолго, потом вы должны уснуть, — Кассейн погладил его руку. — Чем хороши священники, так это умением слушать.
Мэлоун кивнул.
— Хорошо, так где же мы остановились? По-моему, я рассказывал вам о подготовке кампании по взрывам бомб в Средней Англии и Лондоне в 1972 году.
— Да. Кстати, газеты в то время присвоили вам кличку «Лис», потому что вы курсировали между Англией и Ирландией, когда угодно и сколько угодно. Всех ваших друзей англичане схватили, но только не вас, Дэнни. Почему?
— Все очень просто, святой отец. Величайшее проклятие нашей страны — это доносчики и предатели, а другая беда — элементарная глупость боевиков. Они полны революционного задора, но им частенько не хватает здравого смысла. Поэтому я предпочитал иметь дело не с так называемыми патриотами, а с уголовниками. К примеру, у нас не было ни одной безопасной явки, которая рано или поздно не стала бы известна Скотленд-Ярду. На них поймали многих. А я пользовался такими укрытиями, где никому и в голову не приходило меня искать. Конечно, это дорого обходилось, но затраты себя оправдывали. Одно такое место в Шотландии, к югу от Глазго, в Галловейе. Содержали его два брата по фамилии Мунго. Тихий деревенский уголок. Братья — настоящие ублюдки, поверьте мне, зато не доносчики.
Боль стала непереносимой, и Мэлоун стал задыхаться.
— Я вызову сестру, — в тревоге воскликнул Кассейн.
Мэлоун схватился за край сутаны.
— Умоляю, не надо. Никаких болеутоляющих, святой отец. Хватит с меня лекарств. Давайте поговорим.
— Ну хорошо.
Мэлоун откинулся на подушку, на секунду прикрыл глаза, потом снова открыл.
— Да, я говорил о братьях Мунго. Гектор и Ангус, негодяи, каких не видел свет…
Девлин в возбуждении мерил шагами комнату.
— Вы этому верите? — задал ему вопрос Фокс.
— Звучит достаточно убедительно и многое объясняет. Можно сказать, я принимаю вашу версию в общих чертах.
— И что будем делать?
— Что делать? — Девлин бросил на капитана яростный взгляд. — Ну и наглость же с вашей стороны! Позвольте вам напомнить, Гарри. Когда я в последний раз работал на Фергюсона, старый черт загнал меня в угол. Да еще и лгал прямо в лицо. Использовал меня, как последнюю шлюху.
— Но это было тогда, сейчас совсем другое дело, Лайам.
— Что может означать сия тирада?
В стеклянную дверь тихонько постучали. Девлин открыл ящик письменного стола, вынул пистолет с внушительным глушителем, щелкнул предохранителем. Кивнув Фоксу, отдернул шторы. Мартин Мак-Гиннес улыбался им, Мерфи стоял за его спиной.
— Боже ты мой, — простонал Девлин.
Он открыл дверь, и Мак-Гиннес вошел.
— Да благословит Господь всех здесь присутствующих! — шутливо воскликнул Мак-Гиннес, бросив Мерфи: — Следи за дверью, Майкл.
Подойдя к камину, он стал греть руки над огнем.