Террорист №1
Шрифт:
Элизабет хотела отключить ПК, но не смогла.
Весь текст наконец проявился целиком.
На экране Эл-си-ди-дисплея появилась следующая запись:
ОБЪЕКТ: ЭЛИЗАБЕТ Р. КОЛХАУЭР.
МЕСТО РАБОТЫ: ГАЗЕТА «ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС».
САНКЦИЯ: ЛИЧНОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ АВАДДОНА.
РЕЖИМ: ФИЗИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ.
ПРИЧИНА: КРОВОИЗЛИЯНИЕ В МОЗГ.
ВРЕМЯ ИСПОЛНЕНИЯ: НЕМЕДЛЕННО, ПО ОКОНЧАНИИ ОТСЧЕТА.
Едва она успела прочесть все это, как запись тут же исчезла с экрана, а вместо этого чудовищного послания на дисплее появилось изображение по пояс человека, в монашеском одеянии, с надвинутым капюшоном и маской, скрывающей лицо.
На нем была серебряная маска, с пустыми глазницами, в которых накалялся адский огонь. Это было ужасно,
В углу дисплея одна цифра меняла другую, другая третью, и такой же счет шел, казалось, где-то глубоко внутри самой Элизабет Колхауэр.
Последнее, что она запомнила среди надвигающейся на нее слабости, так это то, что она падает, падает медленно, спиной вниз, как сухой лист в пору прекрасной индейской осени…
Глава 19
На следующие сутки, ровно в десять утра, Романцева вновь выдернули из его «кельи». Ему опять не сочли нужным ничего объяснить. Как и прежде, заставили надеть бушлат, ушанку, а также спрятать личико под маской, после чего скомандовали «на выход!».
Алексей предполагал, что его загрузят в крытый фургон, как это было вчера, и повезут в Москву, но очень скоро выяснилось, что он ошибся. Вообще, все или почти все его догадки и предположения, связанные с последними событиями, оказывались ошибочными, в корне неверными. Обычно он неплохо ориентировался в самых запутанных событиях. Его мозг за годы учебы и почти два десятилетия работы в разведывательных и информационно-аналитических структурах спецслужб впитал в себя колоссальное количество разнообразных данных и сведений, позволяющих грамотно, квалифицированно судить даже о тех вещах, которые, казалось, находятся далеко за пределами его собственной компетенции. Он в совершенстве, как ему представлялось, владел самыми передовыми методами многоступенчатого структурного анализа, неплохо разбирался в продвинутых информационных технологиях, владел довольно прилично компьютерной грамотой, а помимо этого, в совершенстве знал шесть иностранных языков, включая латынь.
И вот, несмотря на все свои благоприобретенные достоинства, сейчас, в данный конкретный момент времени, он ощущал себя слепым кутенком, который только что появился на свет и которого бросили в одиночку выживать в этом враждебно настроенном к нему мире.
На этот раз для транспортировки Романцева в точку с неизвестными ему координатами был задействован вертолет, а именно, военно-транспортный «Ми-8МТ». «Вертушка» приземлилась на площадке, которая находилась внутри охраняемого периметра объекта «Комплекс-2», лишь на считанные секунды; едва только «пассажира» определили в салон, как пилот поднял тяжелую машину в воздух, после чего, огибая десятимиллионный мегаполис с юга, взял курс почти строго на запад.
В просторном салоне «мишки» компанию человеку в маске составляли два уже привычных глазу Романцева персонажа. После вчерашнего посещения Центра его отношение к этим двум немногословным субъектам, которым Стоун поручил приглядывать за ним, несколько изменилось. Как и прежде, он не испытывал по отношению к ним сколь-нибудь теплых чувств. Но в его голову пришла мысль, что если кто-то из недоброжелателей Карпинского, к примеру, тот же Аваддон, решит разделаться с Романцевым, которому Стоун отводит важную роль в каких-то своих таинственных планах, то судьбу Алексея Андреевича наверняка разделят и эти два неотлучно находящихся при нем охранника.
Вертолет то натужно карабкался вверх, где сквозь разрывы в облаках виднелось бледное декабрьское небо, то прижимался почти к самой земле, когда облачность становилась низкой, и тогда под его камуфлированным брюхом стремительно проносились поля, с лоскутами недавно выпавшего и еще не везде растаявшего снега, еще не до конца уничтоженные человеком подмосковные леса, россыпи безликих серых строений, забитые транспортом
Романцев, хотя его заботливо пристегнули к креслу страховочным ремнем, чувствовал себя не в своей тарелке. Дело в том, что примерно три года назад вертолет, на борту которого он летел по своим служебно-командировочным делам из Моздока в станицу Слепцовскую (Ингушетия), капитальнейшим образом шмякнулся о землю. Да так лихо, что от «мишки», говорят, мало что осталось. Романцева успели вытащить из салона еще до того, как загорелась поврежденная «вертушка». У него была сломана рука, повреждены ребра, он получил черепно-мозговую травму средней тяжести. Почти полтора месяца он находился на излечении в госпитале имени Бурденко. А потом еще некоторое время мучился сильными головными болями, которые со временем, к счастью, оставили его в покое.
После того ЧП трехлетней давности летать на «вертушках» он как-то опасался. К списку вещей, которых стоит опасаться, теперь можно смело отнести и поездки на Северный Кавказ: вот уже вторая такая поездка заканчивается для него крупными неприятностями.
Они находились в воздухе уже около часа. Крейсерская скорость «Ми-8» составляет примерно 220 км в час. Учитывая направление, в котором они летят, они сейчас где-то на границе Смоленской и Калужской областей.
В иллюминаторы было видно, как под брюхом низко летящего «Ми-8МТ» проносятся деревья огромного лесного массива, прорезанного с востока на запад широкими прямыми просеками.
Внизу обнаружилась внушительных размеров площадка. Вертолет клюнул носом, затем решительно пошел на посадку.
«Ми-8МТ» приземлился метрах в двухстах от высокого серого забора, сложенного из полуметровой толщины железобетонных панелей. Вообще, окружающий пейзаж, насколько Романцеву удалось разглядеть еще на подлете, выглядел довольно необычно. Размеры очищенной от деревьев и кустарника площадки составляли примерно километр на километр. В аккурат по центру поляны находилось какое-то серое одноэтажное строение – плоское, без крыши, оно казалось вросшим в землю. Оно, это неприметное строение, было окружено глухой оградой, как и участок земли площадью примерно в гектар, на котором оно стоит. Но и это еще не все… Сама «поляна» была обнесена по периметру тремя рядами укрепленной на бетонных столбиках колючей проволоки, за которыми лишь начиналась опушка леса; а через каждые двести метров в этой линии заграждений возвышались сооружения, смахивающие на сторожевые вышки.
И еще Романцев успел увидеть напоследок в иллюминатор, как через единственный сквозной прогал в многослойном заграждении на «поляну» въехал массивный черный джип: он кого-то высадил у ограды, тут же развернулся и поехал обратно.
– Снаружи ветрено и довольно прохладно, – озабоченно сказала одна из «нянек», отстегивая своего подопечного от кресла. – Хорошенько поправьте шарф! Поднимите воротник! Наденьте сразу перчатки! Сигареты и зажигалка в левом боковом кармане… Все, на выход!
Экипаж по-прежнему находился в кабине, поэтому люк пришлось открывать другому охраннику. Он первым выбрался наружу, после чего подал руку и помог своему подопечному спуститься на грешную землю.
Романцев в ответ на такую трогательную заботу лишь криво усмехнулся. То эти двое душат его, бьют по темечку и насильно пичкают какой-то наркотой, то вдруг начинают заботиться о его здоровье. Боятся, видишь ли, чтоб он ненароком не простыл, а сами не понимают того, что Романцеву, как покойнику с немалым уже стажем, легкий насморк давно не страшен.
– Видите человека у ограды? – охранник показал рукой направление. – Идите прямо к нему!
Карпинский был одет в черное кашемировое пальто и шапку из ондатры. Когда Романцев приблизился к нему, тот поздоровался со своим бывшим подчиненным легким кивком. Затем, сделав затянутой в кожаную перчатку рукой неопределенный жест, сказал своим хорошо поставленным голосом: