Террор в Македонии
Шрифт:
Они направились на восток. Пройдя с километр, остановились. Здесь тело решили предать земле. Стали искать подходящее место. Чуть в стороне росло несколько дубов и каштанов, а рядом – глубокая расселина. Туда-то и опустили труп Мурада, а сверху в виде могильного холма положили тяжелые камни.
Все стояли вокруг, обнажив головы и преклонив колени. Многие плакали. Наконец Жоаннес дрогнувшим голосом произнес:
– Прощай, Мурад… Прощай, дорогой товарищ! Ты исповедовал другую веру, но твоя преданность общему народному делу сделала тебя нашим братом.
Никея добавила:
– Прощай, брат! Память о тебе всегда будет жить в наших сердцах!
Солиман проговорил со слезами:
– Прощай, мой друг, старый боевой товарищ! До самой смерти ты остался верен данному тобой слову, своим друзьям. И я тоже клянусь, что до конца буду верен делу освобождения христиан, буду бороться за свободу Македонии!
Все встали. Пора идти дальше. У них нет ни одной лишней минуты.
– Что будем делать? – спросил отец Атанас, обращаясь к Жоаннесу.
– Продолжать борьбу. Поднимать людей, запасаться оружием, боеприпасами.
– Все это хорошо. Но нас будут яростно преследовать. Может быть, лучше податься в сторону болгарской границы?
– Я тоже думал об этом. Там, в нашей маленькой крепости Нивия, мы окажемся в безопасности. Оттуда сможем распространить свое влияние и действовать на всей восточной части Македонии, осуществлять смелые вылазки, беспокоить врага постоянными стычками в течение всей зимы – она ведь не за горами.
– Правильно. У нас есть запас продовольствия и боеприпасов. А еще мы достанем все необходимое для производства бомб.
– Тогда вперед! И не теряйте мужества, я совершенно уверен, что очень скоро этот бандит Марко снова напомнит о себе.
В тот момент Жоаннес и сам еще не знал, насколько он близок к истине.
Партизаны направились дальше по горной дороге, та все круче и круче уходила вверх. Идти было очень тяжело. Часто приходилось делать короткие остановки, чтобы хоть немного отдохнуть. Жители селений, через которые проходили ополченцы, по-братски делились скромной пищей.
Мужчинам, более сильным и привычным к дальним переходам, было легче, но женщины начинали сдавать. Они шли, опустив головы и волоча ноги, однако не хотели показать страданий и не жаловались на чрезмерную усталость.
Отец Атанас нес ребенка. Он тихо укачивал малыша.
Тот цеплялся за его шею, хватал за бороду, но наконец, убаюканный ритмом ходьбы, уснул.
Елена совсем сдала. Силы покидали ее.
– Обопрись на мою руку! – ласково сказал Михаил.
– Но ведь ты сам устал!
– Ты шутишь! Ну, давай! Держись! Я буду только счастлив помочь тебе.
Никея тоже опиралась на плечо Жоаннеса.
– Привал! – дал команду отец Атанас.
Все в изнеможении опустились на землю. Небольшая передышка, и снова в путь.
Прошли деревню Мусдивитже. Внизу вдалеке поднимались в небо столбы дыма. Это горели Мокрее и Старшин.
– Ах, бандиты! Что делают! – воскликнул Жоаннес. – Они, как голодные волки, идут по нашему следу!
– Да, это
Партизаны в бессильном гневе лишь крепче сжимали в руках оружие. Некоторые горячие головы предлагали вернуться назад и проучить мерзавцев, пусть даже ценой собственной жизни. Но отец Атанас и Жоаннес понимали все безумие такой затеи, учитывая, что на каждое ружье оставалось не больше десяти патронов, и поспешили успокоить людей.
– Продолжать отступление! – послышался твердый приказ.
Македонцы с упорством продвигались к границе. Прошли Эгри-Паланку. Елена и Никея в кровь сбили ноги. Мужчины решили их нести, но женщины решительно запротестовали.
– Нет! Нет! Мы пойдем, как все! Мы такие же солдаты!
Граница пролегала всего в нескольких километрах. Там было спасение!
Но вот вдалеке послышались конский топот и крики… Сомнений быть не могло. Кавалеристы Марко! Воинственные курды! И совсем близко! Следом за ними поднимались пехотинцы. Отборные части! Что делать?
С правой стороны от дороги отходила горная тропа. Жоаннес указал на нее священнику.
– Атанас, ты знаешь этот путь. Он довольно опасен, но ведет прямо к крепости. Поведешь людей туда. Доверяю тебе Никею и Елену. Будь осторожен!
– А ты?
– Я отберу пятнадцать лучших стрелков и останусь здесь. Прикроем ваш отход, и сами будем понемногу отступать к крепости.
– Я мог бы оказаться тебе полезен.
– Конечно. Но ты один знаешь дорогу. Так нужно. Пожалуйста, прошу тебя!
Собрав оставшиеся патроны, группа во главе с Жоаннесом укрылась рядом с тропой. Уходя, Никея бросила на мужа долгий прощальный взгляд, полный нежности.
Вскоре из-за поворота показались всадники. У тех, кто сидел в засаде, оставалась еще надежда, что те проедут мимо, ничего не заподозрив. Но блеск нечаянно сверкнувшего ружейного ствола выдал их присутствие. Теперь колебаться нельзя. Жоаннес скомандовал стрелять. Эхо пальбы отдалось в горах и раскатилось по оврагам.
Столь неожиданный обстрел внес смятение в ряды преследователей, они потеряли сразу нескольких человек. Обезумевшие лошади, оставшиеся без седоков, унеслись прочь. Раздались яростные выкрики.
– Отступаем! – скомандовал Жоаннес, перезаряжая на ходу карабин. Пригнувшись и скрываясь за выступами скал, партизаны стали карабкаться вверх по тропинке.
Придя в себя, кавалеристы спешились и открыли ответный огонь, посылая пули наугад в ту сторону, откуда прозвучали выстрелы. Между тем подоспела пехота. Опытные солдаты устремились вслед за отступавшими, используя их же тактику. Началось как бы состязание в ловкости, хитрости и храбрости. Из-за каждого естественного укрытия в любой момент мог раздаться выстрел. Время от времени со свистом пролетали и цокали, ударившись о камень, пули. Кто-то вскрикивал от боли, слышался стон. Иногда мертвое тело срывалось с тропинки и скатывалось по крутому склону, подпрыгивая на камнях.