Террор в Македонии
Шрифт:
– Хорошо. Внимание! Огонь! Беспрерывный огонь!
К стене вновь приставили лестницы, и по ним стали карабкаться бандиты. В то же время группа их появилась и на соседней террасе. Тут же со стороны осажденных раздалось сразу пять выстрелов. Ни одна пуля не прошла мимо цели.
– Теперь револьверы! – командовал Жоаннес. – И берегите патроны!
Защитники дома держались прекрасно. Спокойно, мужественно, не теряя выдержки и самообладания. Они вели стрельбу точно, методично, как в тире. Елена быстро собирала отстрелянное оружие, ловко перезаряжала его и вновь подавала сражающимся.
Стрельба велась
На террасе рядом суетились, кричали и улюлюкали уже около полусотни человек. Друзья хорошо видели их и даже различали искаженные злобой лица благодаря горящей, как факел в ночи, церкви. Албанцы притащили лестницы и стали перекидывать их с террасы на террасу, чтобы добраться до осажденных.
Михаил вопросительно взглянул на Жоаннеса.
– Ну что? Пришло время для наших апельсинов?
– Да. Пора.
Юноша бросился к внутренней лестнице, на секунду исчез под сводом и вернулся, неся тяжелую плетеную корзину. Подоспевший Михаил подхватил ее, чтобы помочь.
– Осторожно, не урони!
Корзина оказалась до краев наполнена массивными предметами размером с детскую голову. Каждый был снабжен веревочной петлей. Они мало походили на солнечные оранжевые плоды, разве что формой, – не очень правильный металлический шар, спаянный из половинок. «Апельсинов» было штук пятнадцать, и молодые люди поглядывали на них со смешанным чувством опасения и удовлетворенной гордости.
Однако действовать следовало без промедления. Взяв шар, Жоаннес просунул руку в петлю и обмотал ее вокруг запястья, затем, смело встав во весь рост под пулями, размахнулся и изо всех сил бросил ядро на соседнюю террасу. Веревка выпала из середины шара, а сам «апельсин», описав кривую, приземлился в центре группы находившихся там бандитов. Юноша быстро присел за барьером. Сердце его учащенно билось, а губы шептали: «Только бы не сорвалось!»
В тот же момент грянул оглушительный взрыв и дом содрогнулся, как от землетрясения. Поднялся большой столб белого дыма, раздались жуткие вопли. Те, кто атаковал со стороны улицы, замерли в недоумении.
– Ну что, получили?! – прошептал мститель, утирая пот со лба. – Так вам и надо! И это только начало.
Схватив другую бомбу, Жоаннес повторил бросок. Новый взрыв сотряс воздух. Его боевые товарищи не удержались и, несмотря на опасность, тоже высунулись посмотреть… На этот раз эффект оказался еще более разрушительным.
Терраса соседнего дома провалилась, погребя под собой много тел. Остались целыми лишь стены, да и те грозили вот-вот рухнуть. Раненые корчились под обломками, а чудом уцелевшие изо всех сил старались выбраться.
Елена с грустью смотрела на развалины родного дома, где прошло ее детство, где в любви и согласии счастливо жила их дружная семья.
Жоаннес участливо тронул ее за плечо.
– Все это ужасно, я понимаю. Тебе, наверное, очень тяжело?
– Я ни о чем не жалею! – воскликнула девушка,
Однако то была лишь короткая передышка. Положение продолжало оставаться очень опасным. Число нападавших опять увеличилось, а ярость их после случившегося не знала границ. Часть мусульманского населения города, привлеченная шумом борьбы, тоже постепенно втянулась в ожесточенную схватку. Все смешались в одну орущую, злобную толпу: жандармы, «забойщики», штатские. Все кричали и бесновались: «Смерть христианским собакам! Смерть!» Эти люди почувствовали запах крови, их толкало вперед уже не столько самолюбие, сколько потребность удовлетворить чудовищный инстинкт человеческой жестокости.
Марко делал все, чтобы еще больше возбудить и подбодрить своих бойцов. Но им начинала овладевать некоторая растерянность. Кто бы мог ожидать такого упорного сопротивления? Он был уверен: то были не пороховые взрывы. Порох не вызывает подобных разрушений. Скорее всего, это бомбы, заряженные динамитом. И если у противника много таких снарядов, то захватить врагов будет чрезвычайно трудно. Обдумав все еще раз, вали понял, что без пушек здесь не обойтись. Тогда он решил срочно телеграфировать в Приштину приказ выслать специальным поездом два орудия. Если все пройдет нормально, они будут здесь уже на рассвете.
Пока албанец так рассуждал, примерно пятьсот ослепленных ненавистью человек ринулись на новый штурм. Они никак не могли примириться с мыслью, что терпят поражение от четырех мужчин и двух женщин, и жаждали немедленного реванша. Опять началась стрельба, полилась кровь. Но никто уже не обращал внимания на падающего соседа. Равнодушно перешагивая через тела убитых и раненых, воинственная толпа неудержимо рвалась вперед.
Некоторые вооружились пиками и железными прутьями. Под пулями они принялись разрушать стены, стараясь выломать несколько камней и проделать брешь.
– Наш черед, Михаил! Пора! – крикнул Жоаннес.
Схватив по бомбе, они бросили их. Однако взрыва не произошло. Что-то не сработало в механизме. Михаил в смятении посмотрел на командира.
– Неправильно заложен заряд, – холодно пояснил тот. – Или делали наспех, или взрывчатка плохая… Скорее! Стреляйте! Не прекращайте огонь!
Пока перезаряжали ружья, Жоаннес взял еще одну бомбу. Внизу под стеной послышались радостные восклицания – нападавшим удалось-таки выломать несколько камней. Теперь они старались расширить отверстие.
Юноша размахнулся и бросил очередной смертоносный шар. К счастью, на этот раз все было в порядке, но раздалось почему-то сразу три взрыва один за другим.
– Наконец-то! – обрадовался Михаил.
– Сам Аллах помогает нам! – серьезно произнес Мурад.
Перепуганные женщины осторожно выглядывали из-за стены, пытаясь увидеть, что произошло. Жоаннес не скрывал радости.
– Взрыв третьей бомбы повлиял на две первых, и они тоже сработали.
Внизу творилось что-то невообразимое. В самой гуще наступавших образовался как бы мертвый круг. Убитые, искалеченные люди, некоторые буквально разорваны на куски. Толпа в ужасе расступилась, застыла на какое-то время в оцепенении, а потом началось паническое, безоглядное бегство, и вскоре вся площадь перед осажденными опустела.