Территория
Шрифт:
Пригревшись под полушубком, Чинков задремал. Он очнулся, когда послышались шаги, и в следующий миг увидел у костра согнувшегося под рюкзаком парня. Парень в упор рассматривал Чинкова. У того мелькнула сонная еще мысль, видение, что это он сам и есть, что время вдруг вернулось и у костра стоит горный инженер Чинков. Видение исчезло. Перед костром стоял усталый парень, с лицом, опухшим от комаров.
— Вы Баклаков?
— Да.
— Садитесь, — Чинков окончательно стряхнул сон. Теперь уже он в упор разглядывал
— Устали?
— Нормально, — с недоумением сказал Баклаков, Вопрос по экспедиционной этике был неприличным.
— Что-либо интересное?
— Нормально, — повторил Баклаков. Как всегда после комариного дня, его слегка лихорадило. Он хотел чая, хотел спать и сильно робел. За весну он успел наслышаться всяких историй о новом главном инженере. Знаменитость!
— Что бы вы думали об одиночном маршруте дней на пятнадцать — двадцать?
— Можно сделать, — сказал Баклаков и снова не удержался. — Нормально.
— Нормально его выполнить невозможно. Маршрут по гранитным массивам, с большим количеством образцов для анализа. К реке Ватап, через нее и далее в Кетунгское нагорье. Пятьсот — шестьсот километров. Ориентировочно.
— Сделаю, — сказал Баклаков.
— Вы действительно уверены в себе?
— Уверен в себе. Нормально.
— Как вы думаете переправляться через Ватап?
— Не знаю. Надо посмотреть на реку, потом принимать решение.
— Кстати, что значит в переводе «Ватап»?
— Серая вода, — сказал Баклаков.
— Мне сказали, что у вас нет дисциплины. Медведи, какие-то глупые ножики.
— Это я так… — Баклаков покраснел.
— Да-да, — покивал головой Чинков. — Судя по всему, этот дальний маршрут то, что вам надо. Не так ли?
— Если прикажут.
— Идите спать. Мы с товарищем Монголовым примем решение.
— Слушаюсь, — сказал Баклаков. За два северстроевских года он привык, что с начальством не разговаривают, а отвечают на вопросы.
Баклаков отнес рюкзак в палатку, бросил на улице спальный мешок и, не раздеваясь, лег на него, закутал голову бязевым полотнищем палатки. В глазах поплыла серая вода, катилось течение, и он заснул.
…Проснулся он оттого, что кто-то тянул его за сапог. Баклаков выпутал голову и увидел сидящего на корточках Куценко.
— Илья Николаевич требует, — прошептал Куценко. Из палатки вышел Монголов.
Чинков, похоже, так и не ложился спать.
— Владимир Михайлович! — окликнул он Монголова. Монголов, снимавший свитер перед тем, как идти к реке умываться, повернулся. — Я согласен с вашим решением отправить Баклакова в многодневную рекогносцировку, — громко и весело сказал Чинков.
Монголов ничего не ответил. Взял полотенце, зубную щетку, пошел к реке. Так же молча прошел обратно,
— Сергей! Принеси карту Дамера. Вьючный ящик, четвертая папка, — приказал Монголов.
— Я не понимаю, зачем этот цирк? — сухо спросил Монголов, когда Баклаков ушел.
— Боялся, что вы будете возражать. Решил поставить вас перед фактом. Не будете же вы ронять авторитет руководства перед юным специалистом. — Чинков весело улыбался. Белые зубы, глаза — щелочки. Татарин!
— Вы могли просто приказать.
— Тогда бы я взял на себя ответственность. А мне сейчас не нужны ЧП. Управлению не нужны ЧП, связанные с моей фамилией.
— Боитесь?
— Бог с вами, Владимир Михайлович. Оглянитесь. Вокруг вас «Северстрой». А я Чинков. Таких, как я, здесь не судят.
— Я знаю.
— Я не вурдалак. Мне ни к чему бессмысленный риск. Особенно, если рискуют люди, нужные мне.
— Зачем вам этот маршрут?
Чинков вовсе прикрыл глаза и с легким посапыванием стал шарить в карманах брюк. Вытащил легкий пакетик. На желтой бумаге крафт тускло светился золотой песок, Чинков пошевелил его пальцем.
— Смотрите, какая неравномерность, — ласково сказал он. — От мелких и средних зерен до пылевидного.
— Откуда?
— Намыл в верховьях вашей реки. У Куценко, знаете, редкий нюх. Редчайший. Обе пробы взял на сланцевой щетке.
— Он не взял на тех щетках касситерит?
— К сожалению. Я просматривал все шлихи до доводки. Такое ощущение, что в ваших шурфах должно быть весовое золото, Владимир Михайлович. На речке Канай его обнаружил в двух пробах Катинский. В верховьях — я.
— У меня хорошие промывальщики. Но проверять — ваше право.
— Зачем? — удивился Чинков. — Если я проверяю, то лишь себя.
— У меня хорошие промывальщики, — раздраженно повторил Монголов и пошел в палатку.
Баклаков вернулся с картой Дамера. У костра снова сидел лишь один Чинков.
— Почему, Баклаков, вы не спросите меня, зачем я вас посылаю в Кетунг?
— не поднимая глаз, спросил Чинков.
— В «Северстрое» спрашивать начальство не принято, — тихо сказал Баклаков.
— Если вы в таком возрасте будете ориентироваться на «принято» и «не принято», вы уже неудачник. Меня интересует, существуют ли массивы, нарисованные на карте, которую вы держите? Что они собой представляют? Образцы. Предварительное описание. Может быть, в них есть рудные жилы.
— Понятно, — сказал Баклаков.
— Это не все. В нашей власти направить сюда тысячи рабочих, колонны тракторов. Государство направит сюда караваны судов, флотилии самолетов, Госбанк выделит миллионы, если мы найдем совпадение условий. Поняли?