Территория сердца
Шрифт:
— Да, — согласился он, — тайга не знает пощады, ты права. Снимаю шляпу, девочка. На что спорили?
— На кофе. И мне пришлось пить кофе по цене крыла от Боинга в самом пафосном месте в моей жизни, — усмехнулась я, вспомнив, как ошарашено смотрела на счёт. Влад же тогда просто смеялся, наслаждаясь моим замешательством.
Александр тихо засмеялся.
— Похоже, он действительно хотел впечатлить тебя.
— У него получилось, — проворчала я, вдыхая морозный воздух и не чувствуя холода, — я долго изучала цены, не понимая, за чашку кофе это или за половину всего кафе.
И снова старший Болотов смеялся. А потом тихо спросил:
— Можно личный вопрос, мышонок?
Я тоже засмеялась. Легко и непринужденно — по телефону это оказалось гораздо легче.
— А вас бы остановил мой отрицательный ответ?
— Скорее всего нет, но я бы его завуалировал. Так можно?
— Давайте.
— А мне… Зара, мне бы ты проиграла? — он выдохнул и замолчал.
Земля на секунду ушла у меня из-под ног.
— Я…. Я, Александр Юрьевич, и так каждый день варю вам кофе, — тихо ответила я.
— Не правда, — ответил он. — Вчера его для тебя делал я.
Я едва устояла на ногах. Сейчас, когда я не видела его лица, а слышала только голос, этот голос вызвал воспоминания. Не те, что были наяву, а те, что я чувствовала во сне. Словно краешек этого сна снова задел меня, заставив на секунду потерять голову.
— Это значит, видимо, что даже серая мышь может одержать победу в раунде, не так ли? Пусть в остальных она и проигрывает, — господи! Что я несу???
— Это значит, Лучик, что ты учишься, — я почувствовала, что он улыбается. — Учишься биться и не проигрывать. Да, один раунд за тобой, это верно. Пресс-релиз получился прекрасным.
Вот я идиотка! Снова надумала себе бреда!
— Но помни, завтра с утра я бы хотел видеть свой кофе на столе, как обычно.
Дважды дура!
Как ни странно, я успокоилась и даже улыбнулась. Вздохнула, позволяя этому неожиданному спокойствию заполнить меня. Болотов знал, как вывести меня из равновесия, но в этом была какая-то странная игра, от которой я не могла отказаться. Он дразнил меня, подталкивал к чему-то большему, заставлял реагировать, но именно это давало мне силы. Я чувствовала себя живой, острее воспринимала каждый момент, каждое слово. И каждый раз, когда мне удавалось дать ему отпор — я чувствовала удовлетворение. То самое, которое испытала в его душе, оставив привет Елене.
— Спокойной ночи, Лучик, — повторил он мягко, и в его голосе была эта особая интонация, от которой мне становилось одновременно тревожно и приятно. — Спасибо за Влада. И… приезжайте завтра вместе, мне так будет спокойнее.
Я молчала, пытаясь осмыслить его слова. Вместе? Значит ли это, что он хочет видеть нас обоих рядом? Или он просто переживает за сына? Мысли путались, и я не знала, как реагировать. Но что-то в его голосе, в его тоне, заставило меня задуматься. Он волновался за Влада. Не за гендиректора, не за наследника, а за сына. В этом был скрыт целый мир чувств, которые он старался скрывать под маской равнодушия.
— Хорошо, — тихо ответила я, всё ещё переваривая услышанное. — Мы приедем вместе.
— Спокойной ночи, — повторил он, будто не хотел прощаться.
—
Я вернулась в комнату и взглянула на спящего Влада. Теперь, зная, что его отец звонил, беспокоясь о нём, и что я смогла дать хоть немного спокойствия этому человеку, мне стало легче. Я села рядом с ним и поправила его плед, укутывая в тепло. Подумала и подложила под голову свою подушку.
Сама легла на диван, укутываясь одеялом. Хотела я того или нет, но я уже оказалась втянута в игру между сыном и отцом, работа тесно переплелась с личным, хоть и помимо моей воли. Ни Александр, ни Влад, ни Елена не дали мне выбора. Что ж, если нет выбора, надо искать выход.
Но пока я и сама точно не понимала, каким он будет.
14
Как ни странно в понедельник приподнятое настроение было абсолютно у всех, начиная от нас Владом, пришедших на работу раньше остальных — я все-таки сдержала обещание и разбудила его, хоть и не в пять, но в шесть, и заканчивая даже Елену. Конечно, она смерила меня презрительным взглядом, когда вошла в приемную, однако видно было, что была почти спокойна — видимо ссора с Болотовым была закончена, и они не плохо провели время. У меня же улыбка с лица не сходила, не смотря на то, что от мысли о Елене и Александре было… неприятно.
Странное это было чувство — уверенность в своих силах. Я делала свою новую работу почти играючи, так, словно делала ее не пару недель, а как минимум пару месяцев. Пока не наступил рабочий день раскидала напомналки по отделам о поручениях Александра Юрьевича, перепроверила почту и материалы к совещаниям. Пробежала глазами те совещания, что начальник пометил как мою зону ответственности, с радостью понимая, что они относятся в большей степени к организационным вопросам, нежели к научно-техническим. Сварила кофе Владу и себе и погрузилась в чтение документов, требующих изучения.
К приходу Аллы, я не только успела сделать все, что мне полагалось, но и рассортировала ее документы, разложив по папкам к совещаниям, которые относились к ее зоне ответственности.
Она приподняла бровь и посмотрела на меня удивленно-радостно.
— Взрослеешь, мышка, — пробежала глазами по подготовленным отчетам и протоколам. — На глазах взрослеешь.
— Дрессировщик хороший, — тихо усмехнулась я, вспомнив как ошпарил меня в выходные Александр.
— Так-так, мышонок, голосок прорезался, это тоже хорошо, — женщина с удовлетворением усмехнулась, садясь на свое место и напрочь игнорируя любопытно-раздраженные взгляды Елены. — Выходные хорошо провела?
— Невероятно, — пропела я, покрываясь легким румянцем, вспоминая и вчерашний день и, особенно, привет, оставленный мной для Елены.
Хоть мне было и жаль эту женщину, но в словах Влада был смысл — не похожи были эти отношения на любовь. Даже с ее стороны. Наверное, почувствуй я искренность ее чувств к Александру — я бы нашла возможность проскользнуть в душевую и забрать оттуда свой подарочек. Но и вчера и сегодня анализируя ее поведения, я видела в нем нечто… хищное, собственническое…. Нечто… неискреннее.