Террариум 3
Шрифт:
— Не-е-е-е-т!!! — Закричала Чаровница.
Вскочившего Голема ударили меж лопаток и повалили. Тоже хотевшего набросится на Шуппе Егеря схватили за горло и начали душить, бить под дых.
Сука прятавшиеся за светом, ржали.
— Ублюдок! Я убью тебя! Кишки тебе выпущу и жрать заставлю! — Кричала Чаровница.
— Он был балластом, да ещё и раненым. Ну как я по-вашему мог оставить его в живых? — С насмешкой спросил Шуппе. — Он бы нас слишком замедлял, а нас ещё столько ждёт впереди. Не правда ли, малыш? —
Кровь, хлынувшая из головы Воробья, превратилась в ледяную корку. И поглотит вскоре его снег, и забудут все о сталкере по прозвищу, Воробей.
Глава 5: Бабка
Они шли трое суток. Закованные в кандалы. Уставшие. Практически не кормленные. Замёрзшие. Замкнувшиеся в себе от горя как Чаровница. Корящие себя, как Голем, за то, что бросил оружие первым.
Пленники шли друг за дружкой, а во круг них на лошадях ехали бойцы в чёрном и красном. «чистые» и «черти».
Егерь шёл первым и весь путь нёс на руках Лесогона. Тот спал крепким сном. Всю дорогу его пичкали снотворным, чтобы было меньше проблем со зверьём, лишь изредка будя его, чтоб покормить его и сводить в кусты.
Так вот и шли пленники на северо-восток НРИ, проходя через поселения, перенаселённые беженцами с севера. Люди в них пытались всеми силами пережить эти тяжёлые времена и не сойти с ума. Не от перенаселения, или недоедания было им тошно и больно на душе, не из-за этого женщины и мужчины плакали, ходили в храмы. У них пропадали дети.
В этих краях они пропадали уже давно, но не в таких количествах. Сейчас родителям приходится прятаться своих детей, спать с ними, обняв их как можно крепче, чтобы неведомая сила не утащила их. Но они всё равно пропадают. Уходят из дома словно сами, судя по следам возле дома, а потом, дальше уводятся неизвестными в лес, куда-то на север.
И на стенах стражников прибавили, и полицейских патрулей увеличили, и люди стали запирать все двери и окна, зарядили ружья, отцы и старшие сыновья не спят ночами и охраняют маленьких детей, но ничего не помогает. Всё стало только хуже.
Вместе с детьми иногда начали пропадать и родители. Целые семьи уходили на север. И теперь люди бегут на юг, на запад, куда угодно бегут, лишь бы не оставаться здесь.
Страх полностью поглотил их разумы, они полностью отдались ему и не хотели, чтобы он их отпускал.
И из-за этого страха в одно из поселений Шуппе и его люди с трудом смогли попасть.
— Не пущу! — Кричал старикан на стене, держа в руках ружьё. Рядом с ним стояли шесть крепких парней с автоматами, а с вышек в пришлых целились пулемётчики.
— Неужели ты позволишь нам мёрзнуть и голодать здесь старик? — Спросил Шуппе. — Мы высокоуважаемые наёмники и везём этих беглецов на северную каторгу.
— Она чуть западнее! Так что можете проваливать!
— Не зли его дед. — Вмешался в разговор Бывалый. — Этот господин зол сегодня. Он с трудом догнал этих беглецов и доставил до сюда. Не отказывай ему в проходе. — Попытался говорить Бывалый как приличный человек. — А не то через пару дней к тебе приедут с каторги на разборки.
Минимум грубости и щепотка угроз, сделали своё дело. Старик приказал открыть ворота.
— И чтоб без глупостей мне тут. — Вновь заговорил старик. — У нас и так жизнь не сахар, и стрельба нам здесь не нужна.
— Так уж и быть дед, не будем мы здесь стрелять. — Пошутил Бывалый.
Улицы были практически пусты. Весь народ прятался. По улицам ходили лишь патрули.
Бывалый рассматривал местные убранства и ничего примечательного не находил. Деревня и деревня. Крестьяне, свиньи, курицы и дерьмо. Даже и грабить жалко. У таких бедолаг, наверное, каждая копеечка на патрон потрачена, да на ружьишко хоть какое-то.
А атмосфера то здесь была какая. Военная. Словно деревенька возле линии фронта находится и все только и ждут нападения врага.
— Бойцы, можете отдыхать! На это вам даю три часа! И не буянить тут! — Приказал Шуппе всем. Бывалый своим этот приказ повторил, на всякий случай.
Пленников прицепили к столбу, приставили к ним десяток охранников. Лесогона Шуппе забрал, в кабак. Другим не доверял мальчишку.
— Куда они нас ведут Персей? — Спросил Егерь, присев на мёрзлую землю. Ранее у Егеря не было возможности спросить. Пленникам не разрешали разговаривать.
— К старухе. Но она хочет, чтобы её все звали бабушкой. — Наконец заговорил Персей. — Она одна из опаснейших представительниц рода людского, хотя у неё и нет богатств, армии, и личного государства. Её силы схожи с моими, но гораздо мощнее.
— И далеко нам до неё?
— Часа три ходьбы.
— Э! А ну молчать блять! — Крикнул на пленников охранник с не маленькими рогами на шлеме.
Пленники заткнулись.
Голем прижимал Чаровницу к себе. Та уже не могла плакать. Выглядела она болезненно, подавленно. Она была морально уничтожена. Женщина, что пережила не меньше чем Егерь, сломалась от гибели ещё одного друга. Вот так оно иногда и случается.
А Егерь просто устал. Он облокотился на стену кабака и закрыл глаза, не обращая внимания на холод, урчание в животе и боль в ногах. Сон к нему пришёл мгновенно и вырубило то не слабо. Егерь ведь обычно спит чутко, как дикий зверь каждую секунду своей жизни ожидающий нападения. Но не сейчас. Вымотавшийся сталкер погрузился в глубокий сон, без сновидений.
— Дед. Вот скажи мне, нас чего, к той самой бабусе ведут? — Спросил Голем шёпотом. — То есть к той из страшилок? Дети слушайтесь маму, а не то придёт бабка лестная и унесёт вас?