Терос
Шрифт:
– Они не унимаются, - выкрикнула она, отрезав пугающе похожую на человеческую руку очередного нападавшего. Потеря руки остановила его ненадолго. Как только он поднялся на ноги, он сразу бросился к ней, щелкая зубами. Элспет рассекла его череп мечом, и он обмяк на светящейся плитке. Их можно было убить, но они были безумно настырными.
Еще с дюжину существ спрыгнули со стены во внутренний двор. Те, кто не нападал на Элспет и Ксиро, разбивали статуи, или поджигали все, что могло гореть. Они словно находились в мистическом трансе, совершая дерганные движения, планомерно уничтожая прекрасный сад.
– Охраняй дверь! –
Элспет метнулась через пылающий двор и встала перед дверью, ведущей в особняк. Она почувствовала странный, клубящийся ветер, завихрившийся вокруг нее. Все существа на мгновение замерли, неестественно дернулись, и с новыми силами продолжили сражаться. Несомненно, здесь была задействована какая-то магия. Она сделала глубокий вдох, готовясь призвать заклинание, невзирая на окружающий хаос. Ее друг Аджани однажды сказал ей, что вся магия происходила из земли, но сильнейшие из магов находили собственные способы направлять ее в сражении. Некоторые проговаривали слова, чтобы сконцентрировать мысли, другие выкрикивали имена врагов. Элспет научилась направлять волшебные потоки через ритуальные движения ее клинка. Она все еще использовала силу земель, но ее движения фокусировали магию, словно звук, усиливающийся с помощью рожка.
Три существа одновременно бросились к ней, но заклинание Элспет было уже готово. Свежие силы прилили к ней и к Ксиро. Она услышала, как он выкрикнул боевой клич, когда неожиданная энергия наполнила его тело. Один из нападавших сомкнул челюсти на руке Элспет, но едва ли почувствовала укус. Элспет взмахнула мечом и отделила голову существа от его тела. Она резко встряхнула рукой, сбросив с себя отрубленную голову. Другой нападавший попытался проткнуть ее рогами, но она ударила его ногой, и тот отлетел, столкнувшись с третьим существом. После столкновения, оба нападавших вцепились друг в друга. Затем, один из них вгрызся зубами другому в горло и принялся пожирать его плоть. В ужасе Элспет наблюдала за этой жуткой сценой каннибализма на фоне бушующего пламени.
– Сталкивай их друг с другом! – прокричала она Ксиро, который рубил взбешенное существо, никак не желавшее сдохнуть.
Элспет подбежала к одному из мародеров, крошащему каменную голову Ироя молотом в пыль. Она схватила его на рог и толкнула в одного из его напарников. Врезавшись друг с другом, они принялись рвать друг друга зубами и когтями. Ксиро последовал ее примеру, и они загнали нападавших в угол. Казалось, существа ничего не соображали, охваченные неистовым безумием. Высокий и диссонирующий вой раздался со стороны фруктового сада. Звук нарастал, и оставшиеся мародеры принялись снова и снова вопить одни и те же бессмысленные слова: «Король Чужеземец. Король Чужеземец. Король Чужеземец». Затем, словно по мановению чьей-то руки, они вспыхнули самоиспепеляющим пламенем.
Вой стих, и единственным звуком в ночи было потрескивание гаснущего огня на обугленных трупах существ. Ксиро согнулся и едва удержался, чтобы не рухнуть на разбитое основание одной из статуй. Его лицо и руки были иссечены порезами и кровоточащими отметинами от зубов.
– Что это были за… звери? – спросила Элспет, рассматривая окровавленные зрачки трупов, которых пожирали их собственные компаньоны.
Ксиро выпрямился. Элспет знала, что этот человек прошел суровую
– Это не звери. Это были сатиры.
– Сатиры? – удивленно переспросила Элспет. Она видела фрески озорных людей с козлиными ногами, игравших на свирелях и хлещущих вино. – Я думала, они живут в вечном блаженстве. Бродяги и весельчаки, если верить тому, что я о них слышала.
– Они пьяницы и глупцы, - проговорил Ксиро. – И иногда вандалы. Но я никогда не видел ничего подобного. Никто никогда не видел ничего подобного.
– Что они кричали перед смертью? – спросила Элспет.
Ксиро вытер лоб, размазав по нему кровь и грязь. – «Король Чужеземец».
– Что это значит?
Ксиро вздохнул. – Просто безумие. Невозможно объяснить сумасшествие. Пойдем, отыщем остатки отряда.
ГЛАВА 3
Гелиод принял облик обычного человека и стоял на вершине скалы, обводя взором необъятное, бурное море. Небо было безоблачной, бескрайней синевой над темными глубинами океана.
– Сестра, - позвал он. Ветры дули низко в его присутствии, позволяя его голосу беспрепятственно проникать к самым краям земли.
Темная туча показалась из-за горизонта, и поток холодного ветка хлестнул по его скале. Это был верный признак, что Керан, Бог Бурь, наблюдал за ним, хоть его внимание была сейчас нежеланно. Гелиод увеличился в размере, все еще в облике человека, но теперь возвышаясь к небесам. В этом виде, он более походил на гигантов прошлого, ныне ушедших из мира смертных.
– Сестра, я должен говорить с тобой, - строго произнес он. Затем, он гневно взглянул в небо, где Керан вскипал серой злостью. – Возвращайся в свои горы, Керан. Ты мне здесь не нужен.
Море забурлило в ответ на его слова, и он понял, что Тасса, Богиня Моря, все же слушала его. Потусторонние вибрации женского голоса пульсировали в глубинах и пузырями вздымались к поверхности. Эхом расходясь по неспокойным волнам, звуки ее слов становились все громче, пока мощный гейзер не вырвался из глубин океана к небесам. Рокот волн разошелся от струи воды, устремившейся к Никсу, а затем обрушившейся обратно в море. Прибытие Тассы сопровождалось стеной воды, ударившей о скалу Гелиода. Сила удара уничтожила бы обычного человека, но Гелиод теперь был мраморной колонной сотню футов в вышину, наполненной темным, звездным небом Никса, тканью божественной обители. Глубины его существа населяли созвездия и вечная пустота – так же, как это было со всеми богами, и всеми творениями богов. В отличие от мира смертных, у которого были края, Гелиод был бесконечным и непостижимым. А теперь еще и разгневанным.
– Тасса! – яростно выкрикнул он, так громко, что испугал Керана, и молнии сверкнули в небе ему в ответ.
Женский голос резко стих. Среди бушующих волн образовался тихий омут. Гелиод превратился в луч солнечного света и осветил это спокойное и бесстрастное око моря. Из волн поднялась его сестра, Тасса, в образе гигантского кальмара, непокорно взирая на него единственным громадным глазом. Она знала, что Гелиод считал себя главой пантеона, но воды скрывали больше тайн, чем пылающие небеса могли себе представить. Тасса не подчинялась Богу Солнца, но она соизволила показаться из своего водного царства.