Терновый Король

Киз Грегори

– Что-то я не вижу никакого монастыря, – пожал плечами Стивен.

– А ты и не можешь его видеть. Он примерно в лиге отсюда, на вершине холма. Если боишься ехать один, я провожу тебя до самых монастырских ворот.

Стивен уже хотел заявить, что ничего не боится и прекрасно доберется сам, но вовремя прикусил губу. Приключения последних дней заставили его понять, что по лесу лучше не путешествовать в одиночку.

– Наверняка в монастыре тебя накормят до отвала, в благодарность за то, что ты меня проводил, – сказал он охотнику.

– Накормить-то

накормят, – протянул Хенни. – Но ждать их кормежки придется целую вечность. Монастырская братия ведь не ест когда попало. Я ничего не имею против монастырей, но в трех милях отсюда есть деревенька Витрафф, а у меня там пропасть добрых знакомых. И все веселые люди, с которыми приятно поболтать. Не то что твои разлюбезные монахи, не в обиду тебе будь сказано, парень.

– Понятно, – вздохнул Стивен. – Тогда не буду мешать твоим планам. Ничего, уж одну-то лигу я сумею проехать без провожатого. Спасибо за компанию, Хенни. Желаю тебе всего наилучшего.

– Нашел за что благодарить, – усмехнулся охотник. – Да и прощаемся мы не на всю жизнь. Мы с тобой еще наверняка много раз встретимся, парень. Сэр Саймен частенько посылает меня в монастырь, купить вина и сыра. Вино и сыр там знатные, скоро сам узнаешь. И уж я беспременно к тебе загляну. Может, ты замолвишь за меня словечко, попросишь своих приятелей малость сбавить цену?

– Я обязательно расскажу отцу-настоятелю о радушии и гостеприимстве, с которым меня встретили в крепости Тор Скат, – пообещал Стивен.

– Ну, бывай здоров, – кивнул на прощание Хенни и повернул свою лошадь на Королевскую дорогу.

– Да хранят тебя святые, – крикнул ему вслед Стивен.

Через несколько мгновений охотник скрылся вдали. Впервые со дня своей встречи с разбойниками Стивен вновь оказался в лесу один. К немалому собственному удивлению, он совершенно не ощущал страха. На несколько секунд он даже остановил лошадь, прислушиваясь к царившей в лесу тишине. И с внезапной завистью вспомнил об Эспере Белом, который проводит почти всю свою жизнь в этом зеленом царстве, ставшем для него родным домом. Одинокий, свободный как ветер, ни с кем и ни с чем не связанный.

Однако Стивен знал, что такая жизнь не для него. Скорее всего, ему не придется попробовать, каков он, вкус свободы. До этого мгновения он даже не задумывался о том, что для него возможен какой-то иной удел – не тот, что был уготован ему с младых ногтей. Разделив судьбу многих младших сыновей, он едва ли не с самого рождения был определен отцом на службу церкви.

Предстоящий жизненный путь отнюдь не отвращал Стивена, напротив, казался не только достойным, но и увлекательным. К тому же служение церкви давало возможность учиться, а учиться юноша любил больше всего на свете. Но иногда…

Стивен нахмурился, тряхнул головой, словно отгоняя вздорные мысли, и наподдал пятками в бока лошади.

Лесные заросли вокруг становились все менее густыми. Пни теперь встречались так же часто, как деревья, даже чаще. Просеки густо поросли черникой, ежевикой

и дикой смородиной. Над Стивеном с жужжанием носились комары, но это не портило ему настроения. Впервые за много пасмурных дней из-за туч выглянуло яркое солнце, и это обстоятельство придало юноше еще больше бодрости. Он даже принялся насвистывать какой-то веселый мотивчик.

Громкий треск и проклятия, раздавшиеся в зарослях, вынудили его прервать это приятное занятие. Стивен вздрогнул, кровь прилила к голове. В мгновение ока перед глазами пронеслись страшные картины. Он представил, как его стаскивают с лошади и, угрожая кинжалами, связывают по рукам и ногам. В эти долгие секунды воспоминания были для Стивена отчетливее реальности, и он не сомневался, что его жизнь вновь повисла на волоске.

Однако же, увидев перед собой старика в облачении монаха ордена Святого Декмануса, юноша вздохнул с облегчением.

– Могу я чем-нибудь помочь вам? – почтительно обратился он к монаху.

– А? – Старик вскинул косматые брови. – Кто ты такой?

– Я Стивен Даридж с мыса… – Стивен осекся, вспомнив насмешки лесничего. – Стивен Даридж, к вашим услугам.

– Хорошо, сынок, хорошо. Ты, видно, направляешься в монастырь купить сыру?

– Не совсем так. Точнее сказать, я…

– Ты правильно сделал, что приехал за сыром именно в нашу обитель. Можешь поверить, сыр, который мы делаем, не зря пользуется такой громкой славой. За ним приезжают со всего Фенбурна, доложу я тебе. Ну, если нам по пути, тебе ничего не стоит малость пособить старику. Ведь ты знаешь, всякий раз, когда мы совершаем доброе дело, святые радуются, глядя на нас.

– Я уже сказал, что рад помочь вам. У вас случилась какая-нибудь неприятность?

– Этому месту покровительствуют святые, сынок, а значит, здесь никогда не случается неприятностей, – наставительно изрек старый монах. – Однако трудности бывают везде. Но если кто-то может разделить эти трудности с тобой, они не так уж и страшны, – добавил он с довольной ухмылкой. – Короче говоря, я собирал хворост в лесу и чересчур увлекся этим полезным занятием. Вязанка слишком тяжела для моих старых плеч, и я был бы весьма признателен тому, кто поможет доставить ее в монастырь. Она здесь, в зарослях ежевики, – завершил он свою речь и указал на невидимую Стивену вязанку.

– Только-то? – улыбнулся юноша и соскочил с лошади. – Ну, эта трудность не велика. Человек всегда должен помогать человеку, а помочь члену святого братства – большая честь для меня. Дозволено ли мне будет узнать, вы послушник или посвященный? Я затрудняюсь определить это по вашему одеянию.

– Я тот, кто я есть, – отрезал старик, и на лице его мелькнуло суровое выражение. Однако в следующее мгновение взгляд монаха прояснился. – Меня зовут брат Пелл.

– Так вы из Хорнлада?

– Да, именно оттуда, – закивал старик и вдруг с подозрением взглянул на Стивена. – Но как ты мог догадаться, откуда я родом? Насколько я знаю, на лбу у меня это не написано.