Терновые истории. Аннабель
Шрифт:
Родители как раз накануне отбыли в давно запланированный отпуск, а дочь тетушки вернулась к учебе в университет, так что честь “успеть” выпала именно на мою долю. Пришлось перенести встречи, отложить дела и поручить личному помощнику за любые деньги достать лучшего свободного лекаря. Так же по моему поручению были куплены билеты до Бурсуркан. Сначала на один поезд, затем на дилижанс и снова на поезд.
Время безжалостно поджимало. С мистером Чаоморро помощник свел меня уже на перроне. «Его рекомендовали, как лучшего специалиста, – скороговоркой представлял нас Джим – мой
– Значит, вы понимаете, что ехать нужно далеко? – на всякий случай уточнил я у низенького, не по погоде тепло одетого мужчины в очках.
– Очень далеко? – проскрипел он, глянув маленькими глазками из-за толстых очков.
– Очень, – признался я.
– Хорошо, – кивнул он, придержав на голове широкополую шляпу. – Едем немедленно! Ради спасения несчастной.
И вот приехали. Вокзал напоминал миниатюрный оазис наоборот. Островок, на котором пристроилась железнодорожная станция, включал в себя маленькую площадь, от которой в три стороны уходили дороги. В лес.
По этим дорогам, как тараканы, как раз расползались немногочисленные пассажиры, прибывшие с нами.
– Куда надо ехать господам? – спросил высокий крепкий детина. Он подошел к нам вразвалочку, сунув большие пальцы за потертый кожаный пояс. На вид этот тип скорее напоминал бандита, чем доброго человека, что способен довезти пассажиров до места живыми и невредимыми.
Однако выбирать не приходилось. Всего один свободный экипаж намекал, что, проявив недоверие, дальше я отправлюсь с тщедушным лекарем пешком. С тяжелым чемоданом в руках. Мой спутник ехал налегке – лишь с одним саквояжем.
Вынув из внутреннего кармана пиджака последнюю телеграмму тетки, я прочел вслух название городка:
– Терновые глубинки.
– Вам туда? – В глазах детины скользнуло подобие удивления.
– Да, – с уверенностью, которой не испытывал, ответил я.
Громила перевел взгляд чуть в сторону и заломил бровь.
Я обернулся. Рядом, почти впритык, стоял лекарь Чаоморро и с неприкрытым ужасом смотрел на кучера. Ростом лекарь был ниже меня почти на голову. За толстыми линзами очков виднелись мелкие зеленые глазки. Но не это так впечатлило нас с незнакомцем-здоровяком. Удивила другая деталь во внешности моего спутника: одна сторона его неприглядных тонких усиков отошла от лица и теперь уныло болталась над полной верхней губой.
– Что? – проскрипел Чаоморро.
– У вас того, – сказал громила, проведя по своей густой щетине, – усы отошли.
– Куда? – не понял лекарь.
– Вниз и вправо, – не растерялся громила.
Чаоморро – и без того бледный, как мертвец, стал отдавать в зелень. Его рука метнулась к усикам и… приклеила их обратно. Затем, бросив ошалелый взгляд на меня, лекарь уточнил:
– Теперь как?
Не придумав ничего лучше, я кивнул. Сказать “хорошо” язык не повернулся.
– С усами теперь модно, – пробормотал лекарь и отвернулся.
– Ну, садитесь, довезу вас, – вмешался громила. – Возьму недорого. Мне самому в ту сторону. А вы, небось, к знающей едете?
Я нахмурился:
– В Глубинках живет знающая?
– Еще какая! –
– Ясно. Поехали.
Я указал кучеру на чемодан и отправился в экипаж. Теперь в моей голове сложились недостающие части картины, обрисованной тетушкой. Она всегда была падкой на глупости, связанные со старинными поверьями и древней магией, практически покинувшей наши места. И, если кто-то шепнул леди Василианне, что в этих глухих «глубинках» живет проходимка, утверждающая, будто способна исцелять наложением рук и заговорами, (в народе называемая знающей), то родственница не могла остаться в стороне.
Как видно, тетка нашла шарлатанку, а та поставила бедняжке диагноз, чтобы получить деньги на мнимое лечение.
В моей груди шевельнулась злость, а по крови разлился привычный азарт. В голове начали всплывать статьи, пригодные для этого дела, чтобы засудить мерзавку, решившую нажиться на графине Торш! О, я пущу эту “знающую” по миру раньше, чем в столице опадут первые листья! Отправлю еще дальше, чем можно представить в этих богом забытых глубинках.
Мне оставалось лишь добраться до шарлатанки, а уж там!..
Аннабель
– Варя, не крутись! – приказала я козе. – Осталось немного.
Бедняга тяжело вздохнула и покорно замерла. Я вытащила частицы репея из густой золотисто-коричневой шерсти и, прочитав заговор, провела ладонью по покатому боку. Шерсть засияла, как новенькая. Варя обернулась и удовлетворенно проблеяла что-то на своем.
– Готово, – устало сказала я, – свободна. Но если снова…
Говорить было уже не с кем: Варя унеслась объедать малину с кустов. Я проводила ее долгим задумчивым взглядом и приказала себе не представлять, какое аппетитное жаркое может выйти из этой зверушки. Трижды за неделю она проваливалась в овраг, дважды покусала беднягу Пита, доставляющего записки от горожан. А сегодня намертво застряла в зарослях репея…
– “Особая молочная порода”, – проворчала я, приставляя руку козырьком над глазами и глядя на “кормилицу”. Эту мисс Невезение подарила мне одна из приезжих леди. Я подлечила ее от хронических болезней. В отместку, не иначе, та выписала для меня сюрприз откуда-то с северных мест и оплатила доставку до Глубинок.
Малыш Энниз, привезший “подарок” к моему дому, был восхищен до глубины души.
– Эта порода дорогущая, Аннабель, – сказал он. – Их молоко возвращает силы и лечит много всяких болезней живота. А одежда из шерсти согревает даже в самые сильные морозы. Видимо, ты очень помогла той леди.
Пока Энниз говорил, Варя укусила его за руку.
А дальше… всем в городке быстро стало очевидно, что у меня поселился ужас, посланный для проверки на прочность любви к животным. В этом были и плюсы – перестали приходить завсегдатаи, вечно находившие у себя болячки, которых у них не было. Но минусов оказалось больше. Вот сегодня в минус уходила малина…
Я вздохнула и вернулась в дом.
Подхватив сумку, перекинула ремень через плечо, надела шляпку и вывезла из сеней велосипед. Заткнув подол длинной юбки за пояс, села и принялась крутить педали.