Терн
Шрифт:
малая «зерд», потом
– малая же «вайт»… В чём-то отличилась, но недостаточно, свободного места слишком много. Гончая – из молодых. Три руны, из них только одна большая, а одна из малых – начальная; чин, следовательно, из мелких, начальных. Задание ей дали
Нэисс не ответила. Только глазищи так и сверкали янтарным пламенем, соперничая в яркости с горящим в ладони дхусса серебристым огнём.
Раненая пошевелилась и застонала. Стон получился жалобный, жалкий и слабый. Совсем не свойственный свирепой и бесчувственной Гончей, не знающей ни милосердия, ни сострадания, ни сомнений, ни колебаний.
Щека Нэисс дёрнулась. Когти выдвинулись до самого предела.
– Успокойся, дикая. Она, – кивок на лежавшую, – тебе вреда уже не причинит.
– А ты откуда знаешь? – зашипела Нэисс.
– Знаю, – коротко ответил дхусс, не переставая возиться с Гончей.
– Скажите, пожалуйста, какой всезнайка! А вот выпустит она тебе кишки, тогда что? Или ты у нас такой непобедимый?..
– С настоящей Гончей в открытом бою мне, конечно, не справиться, – неожиданно спокойно и легко признался дхусс.
– Не может быть! – передразнила его Нэисс. – Чтобы дхусс вот так запросто признал, что…
– Сколько можно повторять, что я не дхусс?
– Да, вот теперь готова поверить, – ядовито бросила сидха. – Ни один истинный дхусс с таким никогда бы не согласился.
– Я не истинный дхусс. И меня подобные глупости не трогают, – спокойно отозвался Тёрн. – Ага! Нашёл! Глубоко, однако ж, как затянуло уже…
Он резко выпрямился. Окровавленные пальцы сжимали нечто вроде короткой толстой иглы, сейчас кажущейся почти что чёрной. С иглы медленно срывались тяжёлые маслянистые капли.
– Крепко ж ты её, – покачал головой дхусс, поднимая глаза на сидху. – Neander Xazix, верная и неотразимая, иначе – Игла-до-Сердца.
– А чего их жалеть, – Нэисс оскалила мелкие зубы. – Нелюдь и нежить они, более никто.
Откуда этот дхусс может знать, как на языке сидхов зовётся это убийственное и считающееся неотразимым заклинание?
– Кровь у неё красная и горячая, – зло бросил Тёрн. – У зомби и прочей нежити такого не бывает.
– Она хуже нежити. Зомби безмозглы, их такими сотворили. А она…
– Её тоже сотворили такой, – заметил Тёрн. – Она тоже не виновата.
– Ага, ага, она не виновата, её пославшие не виноваты, маги, что придумывали те заклятья, тоже не виноваты, потому что ими двигало не что иное, как страсть к чистому познанию…
– Здесь не место для философических диспутов, – Дхусс брезгливо переломил покрытую тёмной кровью
– Ты слышал о кодексе Далейны? – вздрогнула сидха.
– Не люблю неумных, – возведя глаза к небу, сообщил Тёрн молчаливым колючим ветвям.
– Это я-то неумная?! – вскинулась Нэисс.
Её собеседник, похоже, счёл, что отвечать ниже его достоинства.
Раненая Гончая тем временем вновь зашевелилась и застонала. Тонкие руки и ноги, на вид такие хрупкие, содрогнулись в конвульсиях. Туго обтянутая серым платом-повязкой голова приподнялась, Гончая резко выдохнула – воздух пополам с кровью.
– Ты пропорола ей лёгкое, – осуждающе сказал Тёрн. – Даже убить как следует не смогла. Чтобы сразу и без мучений.
– Без мучений, как же! Я и хотела, чтобы эта тварь подольше мучилась! Чтоб на своей поганой шкуре почувствовала, чтоб до дна проняло напоследок! – выкрикнула Нэисс, резко отворачиваясь.
– Очень достойно чести благородных сидхов, очень достойно. – Тёрн вновь склонился над раненой, руки его снова заскользили по окровавленной одежде. Гончая за– дёргалась и застонала. Пальцы судорожно сжались, впиваясь в землю, скребя её, словно пытаясь невесть до чего до-браться.
– И вторая иголка… и третья… – Дхусс в упор взглянул на сидху и отчеканил: – Ни одно живое существо, какие бы преступления оно ни совершило, не заслужило таких мук. Если оно обречено смерти по приговору справедливого суда – казнь должна совершиться молниеносно. Пытая и мучая своих врагов, пусть даже они причинили нам великое зло, мы становимся в ряд с ними…
– Шпаришь как по писаному, – усмехнулась сидха. – Тебя бы самого в Шкуродёрню, эту, как её, этику магии преподавать. Сказали б тебе там ученички, куда ты можешь засунуть себе свою этику… равно как и принципы.
– Принципы на то и принципы, чтобы никто и ничто не заставило тебя их куда-то там засовывать, – спокойно отозвался Тёрн. – Ага… четвёртая… ну всё, готово.
Гончая Некрополиса тем временем постепенно приходила в себя. Глаза мало-помалу обретали осмысленное выражение – большие, выразительные глаза, чёрные, словно подземный горючий камень. Ещё совсем недавно их покрывала пелена, сейчас взгляд прояснился.
– К-х-то… – прохрипела Гончая. – Кхто тхы?..
– Тебе вредно разговаривать, – осторожно ответил дхусс тихим спокойным голосом опытного врачевателя, разговаривающего с тяжелобольным пациентом.
– Гхде-е…
– Она тут, – Тёрн полностью проигнорировал яростный жест Нэисс.
– Онха-а… уб-хьёт…
– Успокойся. Никто никого не будет убивать. Во всяком случае, пока я здесь, ничья кровь не прольётся. Ни твоя, ни её. Обещаю тебе.
– Йа-ха… нхе-е… убхерегхла…
– Забудь об этом. Что было, то было. Лежи спокойно. Знаю, тебе очень хочется пить, но этого пока нельзя. Потерпи, пока моё заклятье сработает. Тогда осуши хоть все здешние ручьи.
– Заботливый какой, – фыркнула Нэисс.