Терминатор
Шрифт:
– Валяй, Траутман, продолжай!
– Короля на месте не оказалось, он куда-то уехал, не предупредив Мейера. Поэтому, последующие четыре с лишним часа мы провели в поучительной беседе с коротышкой. Мы договорились, что будем задавать вопросы друг другу по очереди. Мне, как гостю, было предложено задать первый вопрос. Дословно пересказывать нашу беседу я не буду, тем более что не всё запомнил. Для начала я спросил, знает ли он, сколько времени я буду оставаться в его мире.
– Оказывается, в тебе пропадал талант великого мима, – обрадовался Петров и уточнил, – ты всё
– Вовсе нет. Голосом, словами. Понятными латинскими словами.
– Ты же утверждал, что он глухой!
– Не глухее некоторых, – обиделся я за Мейера, – просто стенки имеют одностороннюю проницаемость, система «ниппель», так сказать. Изнутри пентаграмма непроницаема, а снаружи в нее может попасть всё, что угодно: рука Мейера, кинжал…
– Мизерикорд, – автоматически поправил меня Петров.
– А также звук, который, как известно, передается воздушными колебаниями, – продолжал я, не обращая внимания на глупые придирки, – мне было приятно, что кое о чём я догадался быстрее многомудрого Петрова.
– Молодец. Логично. Продолжай.
– По словам Мейера, куковать мне там предстояло, как мы уже знаем, в общей сложности почти пять часов.
– И ты, точнее твоя копия, провела там пять часов?
– Плюс-минус десять минут.
– А тебя не удивляет, Траутман, что здесь мы тебя дожидались чуть больше двух часов?
– Удивляет, – смутился я, – а как такое может быть?
– Не знаю. Похоже, время там движется в пару раз быстрее, чем здесь.
– Давай, я дальше буду рассказывать. Мейер считает себя чем-то вроде волшебника, причем волшебника практикующего. Чтобы произвести на меня впечатление, он перечислил некоторое количество доступных ему чудес. Часть из этих чудес вполне объясняется неплохим знанием астрономии, физики и химии, но некоторые могут быть объяснены только секвенциями.
– А кем он считал тебя? Почему он назвал тебя демоном?
– Ему известно, что существует некая страна демонов. Демоны обладают колоссальным могуществом: умеют летать по воздуху, плавать под водой, изрыгать огонь и дым, создавать всё из ничего и так далее. Для удовлетворения низменных потребностей они накапливают богатства, а духовно утешаются тем, что мучают и уничтожают себе подобных, а также, от случая к случаю, и людей. Довольно точное описание нашего мира, не находишь? – не дождавшись ответа, я продолжил:
– При правильном использовании демонов, от их могущества может произойти преизрядная польза. Для этого демона следует вызвать и пленить, что наш коротышка и сделал. После этого демона можно использовать в своё удовольствие.
– Чего же он от тебя хотел?
– Честно говоря, я так и не понял. Это как-то связано с тем, что он должен был представить меня своему королю.
– Почему он тебя вызвал именно сейчас?
– Существует какое-то пророчество, подробностей я не знаю.
– Почему король, которому ты так нужен, безответственно умотал по каким-то своим делам, вместо того чтобы дожидаться тебя?
– Насколько я понял, пророчество, как ему и положено, довольно мутное. Мейер меня пытался вызвать уже больше
– Вполне, – улыбнулся Петров, – у этой секвенции период безразличия около десяти дней, верно? – Мы сидели и улыбались очень довольные друг другом и открывающимися перспективами.
– Так он тебе назначил следующее свидание?
– А как же! На том же месте, в тот же час через десять дней, – и мы снова заулыбались.
– Вот что, Траутман, – лицо у Петрова сделалось очень серьезным, – сейчас ты устал и в голове у тебя сумбур. Поспи, отдохни, а потом максимально подробно изложи свои приключения на бумаге. Думаю, что в процессе письменного изложения, у тебя появится масса интересных мыслей. А сейчас я тебя оставлю, приходи в себя.
Провожая Петрова до двери, я вдруг вспомнил:
– Да, кстати. Я не поленился узнать у старого Мейера, какой там у них на дворе год, и как зовут его короля.
Петров не спеша развернулся лицом ко мне, высокомерно улыбнулся и ответил:
– А я и сам знаю. А еще, Траутман, хочу тебя предупредить, что при встрече с королем тебя ждет о-о-о-чень большой сюрприз. Сюрприз, впрочем, приятный, – с этими словами он повернулся ко мне спиной и взялся за дверную ручку.
– А всё-таки, какой на дворе год и как зовут короля? – остановил его я. В ответ Петров, продолжая стоять лицом к двери, негромко и отчетливо произнес:
– Начет года точно не скажу. Полагаю, последняя четверть двенадцатого века. А зовут короля очень просто: Ричард. Ричард Львиное Сердце, – и, не дожидаясь моих восторгов, гордо покинул квартиру.
– Бонд. Джеймс Бонд, – передразнил я своего друга. Потом нерешительно постоял еще пару минут у закрывшейся за гостем двери. Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, Петров, великий гроссмейстер и манипулятор, человек, который знает всё, впервые на моей памяти оказался неправ. Причем неправ абсолютно. С некоторым стыдом я почувствовал, что эта ситуация доставляет мне большое удовольствие. В то же время, очень хотелось догнать друга и объявить, что по сведениям Мейера, короля зовут Артур, на дворе стоит год шестьсот двадцать седьмой от рождества Христова. И, к слову сказать, никаких мизерикордов еще нет, их придумают лет через пятьсот-шестьсот.
Глава II
– Кажется, мы зашли в тупик, – констатировал Эрчжи, – я по-прежнему не понимаю, кто ты. Давай, попробуем с другой стороны. Когда я со временем вырвусь из Колеса Сансары, я сольюсь с тобой?
– Да никуда ты не вырвешься, – раздраженно прогрохотал голос, – могу добавить, что с моей точки зрения ты бессмертен, как и все остальные, впрочем. А что до слияния со мной, то в этом нет никакой необходимости – ты и так часть меня. С моей точки зрения, – и снова захохотал.