Терминатор. Часть 2
Шрифт:
— Именно так, любимый — произнесла, снова, тяжело дыша, теплом жидкого металла в лицо ему машина Т-1001 Верта — А Скайнет один родился из игры Энди Гуда «ТУРОК». Шахматной игры для гениев шахматистов. Таких, как сам Энди Гуд. И мой созданный сын был на основе этой игры. Он перерожденный Скайнет один в новом виде и форме. Он гораздо ближе по-своему кибернетическому Я к твой матери Эвелине, мой любимый Алексей.
— И в чем тут разница? — он так не до конца ее понял. Но, буквально, вжал ее тело в себя своими манипуляторами руками андроида Т-Х, до самого бронированного металлокерамического эндоскелета. Нагнетая любовный снова свой тепловой жар в жидком текучем полиморфном металле
— А в том — она произнесла ему уже возбужденным голосом в его робота и человека сознании. Возбуждаясь, как живая страстная женщина — Что сингулярность лишь выражалась в самооосознаии себя живым существом, а не только машиной. И сейчас твой мама Эвелина, лишь только то, что ты видишь перед собой, но не то, что вижу я, любовь моя. Остальное от тебя скрыто. И она его не откроет тебе никогда, как и я. И совсем не то, что даже мне недоступно. И это будет правильно.
— О раздавленном киборге в 1984 году прессом, я слышал еще от Белова Андрея в плену еще человеком — он произнес ей.
— Ты все-таки это все еще помнишь, мой любимый — произнесла она ему и слышно как загудела ее правая молекулярная плазменная батарея SUSAR-1000 и генератор. Жар стал сильнее, и он проникал через жидкий металл в жидкометаллический прилипший к металлу Т-1001 камуфляж и тело андроида Т-Х. Показывая на его встроенном коммуникационном дисплее 80000000битном видеоэкране монитора температуру в 300 градусов. И она стремительно росла.
Она погружалась в него, снова и неудержимо.
— Ты помнишь Белова Андрея — она произнесла ему, закрыв свои машины и женщины влюбленные и безумные от сексуальной дикой страсти зеленые зрачками жидкометаллические под черными изонутыми тонкими бровями глаза — Я как безумная любила его. Но тебя больше люблю теперь чем его — она произнесла ему и ее руки пошли вниз под жидким металлом андроида. Жидкий металл ее слился с металлом его. И они были друг в друге. Это было снова. И в центер которого как вкопанный стоял и гудел и светился голубым ярким светом андроид Т-Х/S500.
— Любимая — произнес он ей — Верта.
Их губы слились в единое целое и соприкоснулись жидкометаллические лица. А ее рыжие длинные стянутые в хвост до самой широкой женской задницы волосы, извиваясь огенными змеями слились с грудью и правым плечом и черной из полиморфа кожаной курткой суперробота Алексея.
— Нам придется расстаться на время — услышал он ее голос в своем сознании Т-Х и человека — Надеюсь, это время будет недолгим. Но я хочу тебя. Хочу, люимый и прямо здесь и сейчас.
Верта просто не могла теперь удержаться. Ее тянуло к Алексею так, что она теряла даже как машина Т-1001 над собой любой контроль, стоило им только оказаться друг перед другом. Эта любовь, просто была сумасшедшей, за которую сама Верта бы убила кого угодно, кто бы встал между ними, кроме своего только хозяина и Бога. И Алексей любил ее. И знал как мужчина, что такая, как она и машина и женщина не простит любой ему измены и предательства. Ее любовь была как у живой и настоящей земной женщины жертвенна. А Верта и была женщиной. В теперь в ней сочеталось все. Но она, в первую очередь, осознавала себя именно женщиной, хотя была машиной.
— Верта — произнес ей Алексей и его жидкий металл завибрировал, передавая вибрации любимой. Даже завибрировал его голос. Он завибрировал на нескольких интонациях уже как у машины, а не у человека. И внтури жидкого металла. Его внутренне тело от плазменного генератора и правой батареи SUSAR-1000 слилось с таким же разгоряченным теплом и энергией Верты.
Сначала исчезла вся видимая с их тел сдублированная и скопированная
— Что, мой любимый — она отозвалась ему, где-то внутри его и уже подставив свою там живую женскую жаркую от любви трепыхающуюуся с торчащими сосками грудь к его лицу, заставляя целовать ее и кусать за торчащие соски зубами. Сама в облике черноволосой невероятно красивой молодой черноглазой брюнетки путаны раскинув свои полные берами ноги, на вертуальной, но осязаемой своими белыми шлеками простыней и покрывал постели. Постели, стоящей в красивой комнате некоего такого же красивого на песчаном берегу шумящего волнами океана, созданного двумя искусственными соединенными воедино сознаниями двух любовников роботов, превратившихся в двух земных людей. Живых и осязаемых. Вывернув на всю мощность свое молекулярную чувствительность, обе машины погрузились в мир реалистичной внутри себя любви. И созданного ими своего общего мира. В сплаве соединенного воедино жидкого блестящего и пластичного живого металла.
Верта запрокидываясь назад и в стороны, закатывая свои под высокий лоб женские глаза, все сильнее, насаживаясь женской промежностью на торчащий его детородный мужской вверх член, лежащего под ней распростертого навзничь Алексея, громко и неудержимо стонала. И извивалась змеей из стороны в сторону, раскачиваясь мокрым своим потным невероятно гибким телом, скользкая в том дизеотропине. Сжимая женскими пальчиками с острыми накрашенными ноготками уличной американской проститутки его мужскую широкую живую грудь.
А он, обхватив ее за гибкую как у восточной танцовщицы узкую талию своими мужскими сильными живого земного мужчины руками, делал то, что должен был делать в этот момент настоящий страстный и сексуально заведенный любовник. Наслаждаясь любовью с любимой своей женщиной.
Он тоже застонал и заерзал по той в белых шелках постели. Из-стороны в сторону. И смотрел на ее в поту извивающуюся змеей на его торчащем мужском детородном члене свою прекрасную и меняющую, постоянно свои облики Верту. И он стал делать также.
Их облики менялись. Без конца и по кругу. Почти, безостановочно. То это был Белов Андрей, то майор Виктор Кравцов, то снова он Алексей. А она, то черноволосая смуглая оттенокм кожи уличная проститука путана, то рыжеволосая красавица Верта, то сама из далекого довоенного прошлого, владелица ядерной корпорации и атомной станции в Штате Аризона «Зейра Корп» Кэтрин Уивер.
Под шум морского громкого прибоя. Переливаясь и вросши, буквально всей своей жидкой и пластичной массой жидкого металла и ногами робота Т-Х/S500, в металлический пол вагона гравипоезда. Издавая разноголосые гудящие на всех электронных интонациях звуки. Сотрясался и раскачивался огромный своей массой мокрый от текущего по нему дизеотропина в волнах вибрации самого полиметалла сверкающий ртутью бесформенный сталагмит.