Терминатор из глубинки
Шрифт:
Тот от неожиданности подскочил на месте, на секунду замер, а затем, наконец-то усвоив, что шутить с ним не намерены, с размаху метнул в бассейн «берет-ту». Совсем уж суетливо путаясь в застежках и липучках, он стал срывать с себя снаряжение и радиоаппаратуру.
– Стоять! – резко крикнул в микрофон Вадим. – Замри и не двигайся.
Боевик испуганно передернул плечами от громкого возгласа и застыл в нелепой позе – полусогнувшись, держась одной рукой за пряжку ремня, а второй за провод, тянущийся к наушнику.
– Не дергайся, аккуратно сними гарнитуру и отложи в сторону – она еще понадобится. Не суетись под клиентом, а то вспотеешь, –
Боевик мелко закивал подбородком и уже осмысленно начал выполнять команду. Развязывая крепкий, им же затянутый узел на закинутых за спину запястьях Доктора, шустрик в порыве искреннего усердия помогал себе зубами. Освободив Андрея и вручив ему радиогарнитуру, боевик повернул затянутую маской физиономию в сторону сада и кивнул, безмолвно докладывая об исполнении приказания. Затем он крепко сцепил пальцы на затылке и встал на бортик бассейна рядом с застывшим скорбной статуей Первым.
– Андрюха! Ты меня слышишь? – обратился к Доктору Вадим, подождав, пока тот напялит на себя рогатину микрофона и засунет в ухо таблетку динамика.
– Слышу тебя хорошо, – без особого энтузиазма в голосе ответил Доктор. – Какие будут указания?
– Что случилось? Появились проблемы? – удивился Вадим, рассматривая в оптику непривычно смурное лицо товарища. Он ждал от него, как обычно, очередной хохмы, глубокомысленного осмысления своего освобождения, но получил сухой, совершенно не свойственный Андрею ответ.
– Все в полном порядке, – лаконично ответил Доктор и настойчиво повторил: – Я жду указаний.
Разбираться в смене настроения товарища ни времени, ни желания не было, поэтому Вадим только принял к сведению не совсем стандартную реакцию товарища и коротко приказал:
– Пеленаешь этих мальчиков, развязываешь Павла Ивановича и еще одного по твоему усмотрению. Оставляешь бойца на охране и следуешь с шефом безопасности «Интеройла» в дом.
– Тебя понял, – коротко произнес в эфир Доктор и приступил к исполнению.
Вадим вызвал Самсона:
– Толя, проконтролируй сверху вязку клиентов и затем прими на входе Павла Ивановича. У нас с ним вроде бы временный консенсус, но поберечься не мешает. Я пока на страховке, прибуду следом. Пускай Андрей возьмет под наблюдение двор перед особняком.
– Принял, выполняю! – коротко доложил Самсон.
Вадим вытащил из нагрудного кармана радиотрубку и вызвал наблюдателей, пригнавших их «Газель» к воротам:
– Бекар, я Викинг, как слышишь, прием.
– Я Бекар, на связи.
– Бекар, спасибо за четкое выполнение команды. Вы здорово помогли. Ваши дальнейшие действия: подгоняете «Газель» к воротам, надеюсь, без ключа ее заведете, и возвращаетесь на исходную точку. Все ясно?
– Вас понял, – ответил Бекар. – Могу я переговорить со своим старшим?
– Чуть позже. Старший сейчас занят. Он сам свяжется с вами, когда освободится, – передал Вадим. – Выполняйте мои указания. Все, конец связи.
Он дождался, когда Андрей с Павлом Ивановичем войдут в дом. Вадим так до конца и не был уверен, что боевиков только пятеро, и остерегался «чертиков из табакерки», до этой минуты не
– Займись страдальцем – свяжи его для порядка. Парень от избытка чувств в обмороках, но может скоро очухаться, – приказал Вадим, оглянулся на лежащих и распорядился: – Освободи женщину и раненых, а остальные пускай пока полежат, отдохнут, чтобы ненароком глупости в голову не полезли.
Заметив, что боевик, которого он по позывному окрестил Первым, пытается повернуть голову, приказал бойцу:
– Натяни-ка на них шапочки задом наперед, чтобы зря по сторонам не глазели. – Вадиму не очень хотелось афишировать перед каждым прохожим свою физиономию. И без того им с Самсоном и Доктором сегодня любовались все, кому не лень. Если так будет продолжаться, то фотороботами героической троицы оклеют в Москве все фонарные столбы: «Ищут пожарные, ищет милиция...»
– А-а-а... – вопросительно протянул парень, указывая на Ясенева.
– Пускай пока полежит законодавец, некогда им заниматься, – усмехнулся Вадим. – Слугам народа надо быть как можно ближе к этому самому народу. И, опять же, господин депутат сможет отметить в рабочем дневнике данное мероприятие как встречу с избирателями. Ты лучше освободи своего товарища, с которым мы поменялись одеждой. Передашь ему свое облачение, оно явно не твоего размера, пускай притащит все в дом – там совершим обратный обмен.
В холле царили порядок и идиллия. Самсон сидел на стуле перед Павлом Ивановичем, устроившимся на уютном диване, и многозначительно покачивал «стечкиным», реквизированным у него же перед акцией. Доктор, вооруженный «береттой», переданной ему Толей, занял наблюдательный пост у двери, выходящей на лужайку перед особняком, и внимательно из-за косяка осматривал двор.
– Толя, опусти волыну и перестань нервировать дядю – ему и так несладко, – бросил Вадим Самсону.
– И все вашими молитвами... – пробурчал Павел Иванович.
– А вот сердиться на освободителей не стоит, – улыбнулся Вадим. – Можно сказать, вырвали, не щадя живота своего, из лап супостатов, а все граждане недовольны. Вот она какая, человеческая неблагодарность! Ладно, проглотим и эту горькую пилюлю. Толя, скидывай робу, сейчас нам свою одежду вернут.
– Сами сначала подставили, а потом вырывать из лап начали, – хмуро сказал Павел Иванович. – Осчастливили, сейчас в ножки будем кланяться.
– А ты считаешь, что справился бы со своими оболтусами с монтуровскими специалистами? Сомневаюсь! В лучшем случае устроили бы гангстерскую разборку с пальбой по воронам и положили бы друг друга, а вернее – они твоих питомцев передавили бы, как котят. Видел я их на террасе, когда стрельба началась... Считай, наше появление – счастливая случайность. Вытащили за остатки локонов из болота. Заодно тебе и твоим шефам показали гнилое нутро Ясенева, дали информацию к размышлению о партнере. Считай, бесплатно сработали, как робингуды из Шервудского леса, – сказал Вадим и повернулся к открывающейся двери. – А вот и одежку нашу тащат. Сейчас быстренько экипируемся и покинем сию гостеприимную обитель. Загостились, пора в путь-дорогу, дорогу дальнюю...