Терминатор из глубинки
Шрифт:
– Как тебя зовут? Фамилия, имя, отчество.
– Монтуров Игорь Витальевич.
– Откуда родом?
– Родился в Морозовске, Ростовской области.
– Сколько тебе лет?
– Сорок семь, в ноябре исполнится сорок восемь.
– Какое имеешь образование?
– Экономическое, незаконченное высшее. Поступил в институт в Ростове, не доучился, попал на кичу.
– Сколько раз отбывал наказание?
– Было две ходки.
– За что сидел?
– Первый раз в молодости прошел по хулиганке, второй раз, в начале восьмидесятых – за разбойное нападение.
– Какие
– Три года и восемь лет.
– В каких местах отбывал наказание?
– Первая зона в Мордовии, а следующий срок – в лагере строгого режима в Коми, под Ухтой.
– Когда вышел из последнего лагеря?
– В восемьдесят девятом году.
– На «законника» короновали?
– Нет, оно мне и не нужно. Это пускай недоумки тешат себя воровскими званиями. Мне достаточно денег и дела, а ярлык ни к чему – не греет, не гладит.
– Как от криминала пришел в бизнес? Был уголовником и вдруг превратился в крупного предпринимателя.
– А кто у нас от праведной и правильной жизни стал богатым? Праведникам место у храма на паперти. В бизнесе жизнь еще круче, чем на зоне. Сначала свои по мелочи помогли, барыгой заделался, всякой хренью торговал. Потом в определенные круги вошел, завязки, нужные знакомства появились. А там и приватизация подоспела. Капитал кое-какой имелся, а главное – голова на плечах была и советы умных людей помогли. Сначала коготком влез в нефтяной бизнес, а потом потихоньку, шажками, дальше пошел. Кого нужно – купил; кто сильно мешал – того убрали с дороги.
– Какой у тебя пакет акций в «Сибвесте»?
– Тридцать три процента и от брата подвалило одиннадцать. Всего – сорок четыре.
– А почему подвалило?
– Никита в мае погиб, я прямой наследник.
– Что с ним случилось?
– По дурному делу залетел. У него с мозгами всегда тяжело было – под беспредельщика косил. Отправился за бугор и там зацепил бабу из Генеральной прокуратуры, что под нас копала, покуражиться захотел. Она в это время как раз туда поехала, вернее – послали по его просьбе. Влез в это дерьмо, местные его и завалили. Жаль братишку, но рано или поздно с ним это должно было случиться – так и не отошел рассудком от зоны.
«Не знает подробностей эпопеи в Сьерра-Марино», – отметил про себя Вадим и задал очередной вопрос:
– А в чем причина, что он так хотел покуражиться над этой женщиной-следователем?
– Она вызывала брата на беседу. Возвратился весь нервный, взвинченный. Сказал, что еще ни один мужик так наизнанку не выворачивал его на допросах. А самое обидное, что заело Никиту: баба конфетка, а рвет на куски, как Трезор грелку. Вот самолюбие и взыграло.
– Так если эта баба под вас копала, может быть, ее просто следовало убрать?
– А зачем? Ее и так выкинули из Генпрокуратуры. Она же не только меня задела, а потянула ох какие тонкие и серьезные ниточки, ведущие далеко и высоко. Не стоило ей влезать в эту кухню. Хочешь быть хорошим псом, лай на того, на кого хозяин укажет, а брехать попусту на его друзей – работа бестолковая и неблагодарная, можно и поленом по морде получить.
– Ну и что? Ее выкинули из прокуратуры, а компромат, что она наработала, куда делся, ведь
– Не всплывет, все прибрали, подмели и дело закрыли.
– А кто это сделал?
– Линев. Не зря в вице-премьерах год сидел – наработал связей, а еще больше «зеленых». У него с кредитов МВФ в Швейцарии с полсотни миллионов долларов, не меньше, зависли на счету, вот он в расстроенных чувствах срочно и подсуетился. Кого надо купил, а кто уже давно прикормлен. Нужные материалы, что эта дамочка накопала, изъяли и дело закрыли. По «Сибвесту» вязалось обычное: налоги, квоты, перекачка капиталов... Так сегодня этим только ленивый и даун не грешит, а у Линька могли большие неприятности выйти. На этих бабках не он один погрелся. Если бы его потянули, за ним следом и другие бы прицепились, те, кто сейчас «при власти, при деньгах и при короне». А они ему за такую подставу, хоть он напрямую и не виноват, голову отвинтили бы на счет «ноль».
Эта информация не была неожиданной. На дискете мелькали известные и очень известные имена, счета, суммы, даты. Для их дела интересно, но не более, а главное, пока бесполезно. Положение небезызвестного петуха. Жемчужина есть, да не нужна она, требуется ячменное зерно, а в какой куче навоза его искать – пока непонятно. Слишком уж много этих куч, велики и все нещадно смердят.
«С преамбулой надо заканчивать и брать быка за рога. Слов много, а истины, увы, не видно, – подумал Вадим. – Сыворотка, кстати, уже должна заработать в полную силу».
– Ты кого-нибудь в своей жизни убивал?
– Пару раз случалось. В зоне пришлось себя ставить, а потом уже на воле на серьезной «стрелке» с дагами пришлось одного пришить.
– И другим отдавал приказы устранять людей?
– Было, конечно, особенно в начале девяностых. Слишком много деловых лезло к кормушке. Беспредельничали, пытались на халяву от чужого ломтя кусок побольше и послаще откусить.
– Когда последний раз это произошло?
– В девяносто седьмом году. Пацаны из уралмашевской группировки наехали, попытались прикупить акций через третью фирму. Но это схема известная, сами через такую проходили. Заиметь толику акций, войти в совет, подмять под себя часть главных менеджеров, пустить финансовые ручейки через свои компании, нажать на основных держателей и в конечном счете приобрести блокирующий пакет. Пришлось серьезно разобраться с Сапуном – он этим заправлял, активничал. Потом, конечно, были небольшие разборки с уралмашевцами, но все перетерли – ребята догадливые, быстро поняли, что они лишние на этом «празднике жизни», что влезли на чужую территорию, по которой не лохи прогуливаются, и успешно свалили.
– Почему, когда мы тебя брали, начал стрелять?
– Не знаю... Нутром почувствовал опасность. Еще с зоны осталась привычка спать вполглаза, беречь себя.
– В похищениях людей приходилось участвовать?
– Было дело. Несколько раз нужно было несговорчивых парней в подвале подержать.
– А для шантажа такая тема не отрабатывалась?
– Для какого шантажа?
– Чтобы добиться от человека нужной информации, похищается близкий ему человек...
– Не помню такого.