Терминатор 1938

Осадчий Алексей

Особой гордостью домовладелицы были «удобства». Ванная и душ на первом этаже и сортиры на первом и втором, располагавшиеся друг над дружкой. Ирма и Ирина проживали на втором этаже в двух комнатах, квадратов по 15–16, выходящих окнами на улицу. Я занял единственную, так называемую «семейную» комнату, где помимо широченной двуспалки, стоит отгороженная шкафом узенькая, «девичья» кровать. И хоть плачу вдвое, но если Агнесса найдёт постояльца — подселит, правда на узенькую койку. Это ж надо быть очень и очень субтильным, чтоб там поместиться, прям вот Ежовым Николай Иванычем.

Тьфу, подумается же такое…

Отопление дома — «двойное». От пристроенной небольшой котельной, ну и на первом этаже камин совмещён с печкой, которая одной из стен выходит в комнату хозяйки, там недалече лежбище Агнессы Карловны. Всё-таки вырос в суровых условиях СССР, быстро дотумкал — домовладелица изрядно экономит на отоплении — ей то нормально, а котельная работает только в зиму, или когда уже совсем жильцы начинают возмущаться. От камина тепло поднимается вверх, но протопить его накладно — вентиляция не особо, от угля чадит, а дрова дороги нынче. Поэтому камин только по праздникам как сейчас, когда собираются добрые соседи за бутылкой доброго ликёра.

Намёк понял и вручил Агнессе третий сосуд «Розмаринового», как раз когда Ирма уходила — будет чем порадовать себя почтенной домохозяйке, ведь фаворит Жаров вряд ли пьяный способен к любовным подвигам, а я чётко обозначил интерес к Ирине свет Владимировне. Второй намёк последовал сразу же после первого…

— Ирочка девушка строгих правил, мужчину в комнату к себе не пустит, да и мой дом — приличный! Впрочем, Алекс, я всё понимаю, желаете общества Ирины — гостиная к вашим услугам, только вот дрова…

— Ах, милейшая Агнесса Карловна, да вы только подскажите, где тут поблизости дровяной склад.

— Ой, там дорого, но мой двоюродный брат работает в порту, где брёвна, отбракованные приёмщиками, пилят на дрова. Кузен начальствует на разделке и может договориться за ту же цену на вдвое больший объём…

Конечно, Агния-Агнесса наколола кавалера, нисколько цена у портовиков не ниже чем у конкурентов. Зато отторцовка позволяет такие классные чурбачки колоть, так красиво эти «кубики» прогорают в камине, исходя краснотой и рассыпаясь один за другим на уголья — куда там папе Карло с его поленом. Три ходки сделала лошадка старого Якоба за день, три приличных воза смолистых обрезков перекидал, демонстрируя отменную физическую форму. А что смолистые — так жаркие, а дымоход прочистил ещё поутру, тяга улучшилась значительно, теперь и уголька можно в камин насыпать, но лучше дровишки, от них самый тот жар — на лад романтический настраивающий. Да и дерева потрескивание душевности добавляет, ещё бы сверчка за облицовку «пострекотистее»…

Размышляя о сверчках и воспоминая, как выслеживал одного такого «голосистого», пока не изгнал стрекотуна из дедовского дома — ну, как изгнал, зоозащитники могут возмутиться и проклясть (нашёл и раздавил, очень уж противно скрипел кузнечик-переросток) чуть не проворонил возвращение госпожи Самойленко.

— Ого, это что за пирамида Хеопса?

— Это жар, Ирина Владимировна, жар очага. А господин Жаров обеспечивает сей жар, раскалывая отторцовку на махонькие кубики, видите как старается? Вы

сегодня рано…

Веня ловко работал топором и шустро уволакивал свежеколотые чурбачки в большом тазу под навес, но гора отпилков высилась стократ большая, предвещая дворнику-поэту-истопнику немалые труды в ближайшем будущем. Впрочем, простимулированный чекушкой Вениамин не роптал — допинг бодрил и звал к новым подвигам трудовым, да и Карловна не будет пенять на выпивку — вон сколько топлива на халяву заполучила…

— Рано, да. Мастерская проект сдала, все довольны, всё хорошо. Даже немножко отметили!

Применив сперхспособности киборжьи учуял запах алкоголя, да и весела Ирина куда как более чем.

— Что пили?

— Будете смеяться — «Розмариновый»! То есть мужчины предпочли крепкие напитки, а нам выставили любимый напиток Агнессы Карловны.

— Думал, что отмечать успехи по работе исключительно российская традиция.

— А вот и ошиблись, — задорно рассмеялась Ирина и прошла мимо кучи дров, постучав костяшкой среднего пальца правой руки по особо выпирающему обрезку.

— Пользуйся моментом, коммунар, Ирка редко выпивает, а если сегодня ещё и подольёшь у камина — все шансы овладеть барышней! Ирма к немчику уехала, хоть и говорит что в деревню, а Агнессу беру на себя — не услышит ваши шашни! Да и за дрова и за дымоход обещала проставиться, карга чёртова.

— Смотри, герр Жаров, не подведи в самый ответственный момент.

— В какой момент?

— Перепьёшь, не встанет на хозяйку, она выйдет покурить и услышит как я Ирэн домогаюсь. Скандал!

— У меня да не встанет?

— Верю! Хватит на сегодня топориком виртуозить, камрад, завтра продолжишь. А сейчас метнись в лавку, держи денежку на ликёр дамам и конфет возьми каких, шоколадок пару. Сообразишь?

— А…

— Само собой, водки обязательно возьми. И пару селёдин пожирнее…

Застолье на четверых затянулось за полночь. Карловна (вот они, славянские корни) щедро проставилась за дрова и столик прикаминный не вмещал выпивку-закуску, пришлось пару табуреток приставить.

Ирина радовалась короткому отдыху — два дня «отпуска» дали владельцы мастерской, плюс небольшая премия. Чертёжники, конечно заметно меньше получили чем два инженера, но всё-таки…

— Всё чертите, — Вениамин прилично набрался и ублажить подругу сегодня стопудово не сподобится. Ладно, можно ведь и «усыпить» домовладелицу, утром решит, что перепила и ничегошеньки то не услышит, — всё планируете. А Советы уже места для баз наметили, скоро им чертить будете. И на субботники ходить.

— Прекрати, — Агнесса, нервно передёрнула плечами, — ты пьян! Латвии обещано сохранение независимости! И Эстонии и Литве! Скажите, Александр!

— Брось, Агнешка, — журналиста стремительно развозило, — Сашка правильно делает, что лыжи вострит куда подальше из Европы. Что Сталин, что Гитлер один хрен. Как забреют в вермахт или Красную армию, и какая разница в какой пилотке помирать — со звёздочкой или свастикой.

— Тебя то, пьяницу, куда заберут, успокойся уже! Молодые рвутся повоевать, в аэроклубы ходят, их и мобилизуют.