Терапия
Шрифт:
– Ничего-ничего. Ляжешь пораньше.
– Зверь ты, Касл, вот что я тебе скажу. Половозрелый дикий освурь щенок по сравнению с тобой.
– Ты куда? А ну отойди от кофейного автомата! Нашел время расслабляться!
– Один маленький глоточек!
– Потерпишь. Переходим к приседаниям со штангой...
Инженер обливался потом и проклинал тот день и час, когда вызвался лететь на Райские Кущи. Касл добродушно похохатывал, уверяя, что поначалу все жалуются, но потом втягиваются и становятся настоящими спортсменами.
– Ты рассуждаешь,
– Сам мне потом спасибо скажешь.
Остаток дня прошел для Реннера как в тумане. Он бессмысленно глядел в планшетку, рассеяно щелкал клавишами и непрерывно зевал. Ближе к вечеру начали ныть мышцы. Болело все - спина, живот, руки, икры. Спускаясь вниз по лестнице, он чувствовал себя разбитым параличом древним стариком. Сразу после ужина Реннер отправился в свою комнату, прилег на диван и так и уснул одетым.
Ему снилось, что он превратился в сигноробота и стоит в ангаре, ожидая перепрограммирования, а вокруг ходит Скринина Скап с портативным кодатором в руках. Вместо волос на голове начальницы росли злобно шипящие и извивающиеся эспандеры.
– Поднимай, - приказала она, указывая пальцем на оцинкованный контейнер с надписью "5 тонн. Осторожно - хрупкое!".
Скрипя металлическими сочленениями, Реннер направился к контейнеру.
– Какая ужасная походка!
– ворчала Скринина.
– Наверное, этот экземпляр придется демонтировать!
Реннер попытался было что-то возразить, но вспомнил, что речевые центры у него еще не налажены.
– Грузи ящик!
Он подхватил контейнер на подножку, но ангар вдруг опасно накренился и все полетело кувырком. Реннер лежал на спине и не мог пошевелить ни одной из двух десятков конечностей. Над ним нависла Скринина Скап, по ее лицу бежали тени.
– Поднимайся давай. Вставай! Прекрати симулировать!
Один из эспандеров вытянулся, качнулся и ловко тяпнул Реннера за руку. Он вскрикнул и открыл глаза. Возле кровати стоял Касл и картинно хмурился.
– Да ты только посмотри на себя - рожа вся красная, в пятнах, опухшая, опять вчера пил?
– Я не пил, - просипел Реннер. Его голос напоминал скрежетание ножа по жестяной банке.
Инженер застонал, попытался сесть, но не смог. Он чувствовал себя совершенно разбитым и вялым. Руки и ноги были словно скованы невидимыми цепями, голова пылала.
– Боже, - сказал Касл, моментально побледнев, - да ты заболел!
Он суетливо ощупал лоб Реннера и приложил ухо к его груди, чтобы послушать, как бьется сердце.
– Не шевелись! Сейчас я привезу кресло!
Механик выскочил в коридор. Не прошло и минуты, как он снова появился, толкая перед собой каталку. Переложив на нее беспомощное тело Реннера, Касл повез его в лазарет.
Лазарет благоухал стиральным порошком и валерьянкой. Удобно разместив инженера на одной из коек, Касл подключил его к медицинскому анализатору "Галенус Про". В предплечья Реннера впились иглы, он взвыл, а анализатор сообщил скучным голосом:
– Диагностика
– Что?! Как?
– вид у механика был жалкий.
– Диски должны были прислать со следующим кораблем, - хрипло пояснил инженер.
Но Касл не слышал. Он рылся в стоящем на этажерке бумажном справочнике.
– Ты выходил за пределы периметра?
– строго спросил он.
– Это было до твоего предупреждения, - сказал Реннер, натягивая на себя одеяло.
– Я одевал костюм. И вообще, мне делали прививки.
– Два дня назад обнаружен новый штамм бордовой жженки, - зашелестели страницы.
– "Острая вирусная инфекционная болезнь; характеризуется кратковременным лихорадочным состоянием, слабостью, пятнистой сыпью, катаром верхних дыхательных путей и припуханием задне-шейних и затылочных лимфатических узлов. Инкубационный период - два дня"
Инженер почесал зудящее бедро.
– Не трогай! Это надо обработать! Только вот чем?
– Касл снова углубился в справочник.
– "Лечение. Гигиеническое содержание пациента, предупреждение вторичной инфекции. Каждый час экзантемы смазывают двухпроцентным раствором умилата; в горло больного производят впрыскивания сыворотки КУР-6. Крайне рекомендуется интенсивная терапия гульгенизатором".
Решительно стиснув зубы, механик подошел к шкафу с лекарствами.
– Она меня убьет.
– Кто?
– поинтересовался Реннер.
– Скринина. Вонзит мне когти в сердце. Выпьет мой мозг. Засушит мою шкуру и будет по выходным отплясывать на ней митолийские ритуальные танцы.
Инженер вспомнил свой сон и содрогнулся.
– Да. Она может.
– Поэтому я должен тебя вылечить, - механик натянул на себя белый комбинезон врача и зазвенел склянками с препаратами.
Что-то треснуло, хрупнуло, на пол посыпались осколки, и в помещении сильно запахло нашатырным спиртом. Реннер грустно чихнул.
– По-моему, это не то, - бормотал Касл рассматривая на свет банку с ядовито-изумрудной жидкостью.
– Или то?
Он отвинтил крышку и принюхался. Потом засунул туда обтянутую перчаткой руку и поболтал. Жидкость задымилась.
– Ага. Оно.
Не выпуская банку, он приблизился к инженеру и приложил измазанный в зеленой жиже палец к пятну на его груди. На мгновение Реннер задохнулся. Ему показалось, что его кожи коснулась раскаленная кочерга.
– Убери!
– заорал он сорванным голосом.
– Надо потерпеть!
– Надо разбавить было, кретин!
Лицо Касла прояснилось. Он снова вернулся к стеллажу и загрохотал инструментами. Взболтав бутыль с салатовой водицей, он смочил в ней ватный тампон и принялся протирать экзантемы. У Реннера уже не было сил стонать, он лишь тихонько шипел. Если раньше покраснения лишь слегка чесались, то теперь они горели, как ожоги.
– Через час повторим, - довольным тоном сказал механик.
– Ты не бойся, у меня рука легкая, вмиг поправишься!