Теплый пепел
Шрифт:
От Абу отвратительно пахнет потом. Кажется, меня сейчас стошнит.
Хлопает дверца машины. Водитель вернулся. Поехали дальше.
Наконец-таки я могу распрямиться и в окно посмотреть. А там – ничего интересного. Железнодорожная линия. «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы…» – так моя подруга Галка приговаривала, когда массаж делала дочке Юльке. И еще – когда ночью из тюрьмы по рельсам шла.
Вперед и с песней!
(Галка)
Арестовали
Я им так же вежливо отвечаю:
– И чего?
– С нами пойдешь.
– Не пойду я с вами, мне на работу надо.
Тут один мне кулаком по носу как стукнет! Я поняла, что на работу уже не надо. Ищу носовой платок – не могу найти, а кровь так и хлещет в открытую сумку. Утираюсь рукавом и по сторонам озираюсь – хоть бы кто из учеников поблизости оказался. Когда надо – нет никого! С другой стороны, кто ж так рано в школу придет? Только Фоменко-завуч. Вот и результат.
У нас математичку на прошлой неделе с урока забрали. Продержали в заложниках два дня, пока отец квартиру на соседа-чеченца не переписал. Потом соседи их семью вроде бы даже из города вывезли. Может – да, а может – нет. Никто ничего толком не знает – время такое. Хорошо, что мы Юльку к бабушке в Краснодар отправили.
Ну, если меня из-за нашего коттеджа забрали, тогда есть надежда. Муж – собственник, все подпишет. Спрашиваю:
– А в чем дело?
– Ты арестована за связь с ФСБ.
Вот это номер! Тут и не знаешь, что сказать. Да и слушать никто не будет. В машину затолкали, как овцу, под заднее сиденье засунули – это с моими-то габаритами! Как поместилась – не знаю. Еще и ноги свои вонючие на спину поставили! Ладно, думаю, Фоменко-завуч, не развалишься, зато от вони у тебя в мозгах прояснится.
И прояснилось: старшенький мой, Дениска, в военном училище в Подмосковье. Вот тебе и связь с ФСБ.
Тут одним коттеджем не отделаешься. Позавчера по местному каналу показали, как шпиона допрашивали – врага Республики Ичкерии. Вроде собирались показательно расстрелять. А за связь с ФСБ что будет? Спрашиваю:
– За связь с ФСБ что будет?
– Тюрьма будет.
Хоть не расстрел!
Долго ехали, останавливались где-то. Все тело занемело, нос разбитый распух – еле дышу, сиплю, как насос. Наконец-таки добрались до тюрьмы. Лестницы-переходы, железные двери лязгают, гремят. Втолкнули меня в камеру, а там – молодая женщина. Хорошо одета, глаза накрашены. Улыбается.
– Привет, меня Поллу зовут. По-вашему – Полина. А тебя как?
– Галина.
– Ух ты! Прямо в рифму: Полина – Галина. На вот тебе полотенце, а то все лицо в крови.
– Спасибо.
– Ты
– Почему убила? У меня сын военный – поэтому.
– Я думала, ты тоже за убийство.
– А ты что, за убийство?
– Ага, я бабку одну утюгом по голове стукнула.
– За что?
– Ни за что, она просто рядом в квартире жила. Да я выйду скоро. Может, уже завтра выпустят.
– Хорошо тебе!
– Да мне и тут неплохо!
– Тут?!
– А что? Тут весело. Вечером ребята придут. Из охраны. И поесть дадут.
Тут я заревела в голос, а Полина удивилась:
– Чего ты плачешь? Нос болит? Устала? Ложись, отдохни.
Прямо мать Тереза! С чего это Полина такая ласковая? И тут я поняла, что она меня, как это у зэков называется? ЗА СВОЮ ДЕРЖИТ. Вот такие порядки у нас на зоне, Фоменко-завуч, отличник народного просвещения! Мотай на ус. Тебе здесь теперь долго сидеть – попу мять, если не сказать хуже.
Легла я на койку, а в голове все мысли перепутались. Какой уж там отдых! Под носом кровь коркой запеклась, а оттереть нельзя. Притронуться больно. Полина посмотрела на мои старания, полотенце из рук взяла.
– Давай еще водой намочу. Да схожу к ребятам, вина принесу – выпьем.
Сняла с ноги красивую туфельку и громко застучала каблуком в дверь. Сразу охранник появился – так быстро, будто за дверью стоял. Пошептались они и вышли вместе. Идут и смеются. А я сижу одна, рукавом слезы утираю.
Не знаю, сколько времени прошло, и опять дверь загремела. Мужчина на пороге.
– Галина Александровна, выходи.
– Что? Вы кто?
– Быстро выходи! Ахматханов я, Хасан. Мой сын у тебя учится, помнишь?
Еще бы я не помнила его Арби: «Арбишка на попе шишка». Вечно в синяках ходит, дерется со всеми подряд. На уроке спокойно сорок пять минут высидеть – проблема. Кого щипнет, кого толкнет, у кого учебник выхватит, у кого тетрадь порвет. Сколько я ему подзатыльников надавала – не сосчитать! Иначе не понимает. Родителей в школу вызывала, этот папа Хасан и приходил. Слушал меня молча, головой кивал. Только после его визитов Арбишка лучше не становился. Правда, не злой мальчишка, но очень уж крученый!
– Галина Александровна, выходи, со мной пойдешь.
– Куда?
– Быстро, быстро давай!
Вышли мы с ним в коридор, и повел меня Хасан под автоматным дулом. Неужели расстреляет за связь с ФСБ? Или за Арбишкины подзатыльники? Долго шли – опять по этажам, через какие-то переходы. Потом за ворота вышли, а на улице уже темно. Это сколько же времени я под арестом?
– Галина Александровна, тебе надо сейчас домой. Вещи собирай, и уезжайте. Быстро!