Теперь ты в армии

Владимир. Деревня Первозваново.

— Лёд! Лёд! Лёд! — приговаривая, один из охранников деревни формирует ледяные сосульки и метает их в щит. У него со словами получается легче. В выходные я нашёл время, чтобы по просьбе Николая Артуровича Гефта заняться «развитием теории магической силы». Поэтому охранники и просто юноши из деревни демонстрируют своё владение магической силой, а я стараюсь понять закономерности того, как из них «истекает» магия. Уже чуть не с сотню человек пропустил, включая многих этнических китайцев, которыми руководят два моих бывших тренера — Ян и Гао.

Интересными оказались наблюдения. Показатель уровня магической силы, измеряемый прибором — это

основной, но не единственный фактор, влияющий на боевые способности в применении магии: по сути, прибор замеряет только максимальный объём магии, который может находиться в организме. Даже если человек магическую силу растратил и ещё не восстановил, измеритель магической силы всё равно покажет тот объём, который человек имеет при максимальном заполнении. То есть, «уровень силы» — это своего рода объём сосуда, каким в данном случае является человек. Вторым показателем, который мне удалось «разглядеть» оказалась скорость истечения магической силы, своеобразное давление в потоке — у каждого оно своё. А третьим — ширина магического потока: совместно со скоростью она показывает, сколько «магии» человек может «выделить» из себя за промежуток времени. Самую яркую «картинку» давали те, у кого все три показателя были высокими — они могли с высокой скоростью выплёскивать магическую силу и одновременно формировать большое число «элементов»: огня, сосулек, швырять горстями камни, бушевать несколькими небольшими смерчами…

Понятен интерес генерала Гефта к теории: если мощным и «высокоскоростным» офицерам и солдатам дать непрерывный приток магической энергии в виде заряженных шариков, каждый из них превращается в пулемёт из сосулек, огнемёт или камнеметательную машину; ну, и щит тоже может держать непрерывно, отбивая чужие атаки.

Вот закончатся экзамены у Артура, и они всей семьёй прилетят в Москву. И у меня примерно в те же дни закончится своя сессия, так что найдётся время и проговорить все «вопросы теории» с Николаем Артуровичем и пообщаться с Артуром. Но это ещё не скоро, так что открываю дневник и аккуратно с черновых листков шифрованным языком переношу в него свои наблюдения.

Владимир. Военный госпиталь.

Сворачиваюсь, заезжаю в монастырь за Анатолием Дмитриевичем Губкиным и вместе едем в госпиталь к Юрию Васильевичу Евичу — после того, как метровый титановый шар, наполненный магической силой и установленный в монастыре, стал вести себя «странно», реагируя на приближение Анатолия Дмитриевича, такой же шар генерал Гефт решил установить и в госпитале, чтобы с ним мог заниматься Юрий Васильевич. Сегодня я впервые увижу «поведение» этого шара. Идём с начальником госпиталя в отдельное крыло, оттуда — в большое помещение, — закрытое и опечатанное. Юрий Васильевич и Анатолий Дмитриевич остаются даже не за дверью — я попросил их остановиться метрах в десяти от входа. Захожу один: в помещении установлено несколько больших ящиков, а в углу они вообще сложены в высокий штабель под потолок. Но меня не обманешь — громадный фанерный короб, по углам обитый толстой рейкой и узкой металлической лентой и задвинутый к одному из углов не обычный: магическим зрением вижу, что именно в нём находится полая титановая сфера, в которой «плавают» магические элементы. Они ведут себя спокойно. Поначалу: зал склада большой, и когда я только вошёл, ленты и звёздочки спокойно двигались внутри сферы. Я остановился у входа, входит Евич и начинает приближаться к шару и на расстоянии метров в пять-шесть магические элементы медленно поплыли в сторону приближающегося начальника госпиталя. Когда он остановился от ящика на расстоянии около метра, как и в случае ранее с Анатолием Дмитриевичем, почти все элементы сместились в его сторону. Евич нажал на какой-то рычаг на ящике, его створки опустились на землю; он шагнул на фанеру и положил руки на матовую поверхность сферы. Казалось, всё её магическое содержимое с противоположной стороны шара прилипло в этом месте. Странный

эффект. Но уже второй случай, что намекает на систему.

Евич обходит шар по кругу и все магические элементы движутся за ним как магнитная стрелка за куском железа.

Прошу Евича отойти и приглашаю Губкина. Он входит, приближается, кладёт руки на шар — магические элементы продолжают вести себя спокойно, как они и должны вести себя всегда: индифферентно летают в сфере во всех направлениях, и изредка подлетают и к тому месту, где стоит Анатолий Дмитриевич. Всё правильно — если бы он был «разряжен», то они бы стали выбираться из шара и впитываться в него, чтобы пополнить магический заряд. Но вот Евичу заряд пополнять не нужно, и несмотря на это, всё, что я смог упаковать в шар, липнет к той стороне шара, около которой дядя Толя оказывается.

Собираемся — нужно ехать в монастырь, посмотреть, как второй шар будет вести себя по отношению к Евичу. Оказалось — ожидаемо: когда к нему приближается Анатолий Дмитриевич, магические элементы начинают резвиться как рыбки в аквариуме и успокаиваются, только когда он отходит. А вот когда к сфере приближается Юрий Васильевич от «населения» сферы: ноль внимания, фунт презрения.

Интересный эффект. Так и запишем: ничего не понятно.

Польша. Люблинское воеводство. Поместье магнатов Марковских.

Выйдя из машины, Эдвард Бальфур крепко обнял встречавшего его Кшиштофа Марковского, похлопал его слегка по спине, и приобнял.

Повернувшись в сторону гостя, вышедшего из второго автомобиля, он коротко представил его Кшиштофу, отчего у того округлились глаза от удивления, и они вместе зашагали к дому. Выполнив церемонию «приложения к щеке» хозяйки дома, Эдвард отметил, что Агнешка ещё прибавила в весе, но в цветастых комплиментах, которыми он усыпал её с ног до головы, он об этом, конечно, не упомянул.

Дальше предстояла «проходка» по гостям, и чтобы сократить время и не повторять одни и те же фразы, он немного набрал воздуха в лёгкие и провозгласил: — Джентльмены! Искренне рад Вас всех видеть. Как же я полюбил Польшу за время поездок и прежде всего потому, что в каждой поездке вижу ваши умные, одухотворённые, аристократические лица, на которых читаются десятки поколений выдающихся предков! Также поздравляю Вас со значимым приобретением, которое получила Польша и прежде всего Войско Польское в лице уникального военачальника! Представляю Вам магната, рыцаря с поднятым забралом, принца, генерала Тадиюса Кристина Радзивилла.

И уже дальше с хозяином и Тадеушом пошёл по кругу, здороваясь с присутствующими аристократами. Представлять релоканта больше необходимости не было — знать ела генерала глазами, приветливо улыбалась и крепко жала руки. Про себя Бальфур ещё раз поблагодарил Кшиштофа, который, даже не зная Радзивилла, лишь по просьбе Эдварда, организовал поддержку в Сейме присвоения генеральского звания недавнему беглецу из России. А после этого Эдвард выкатил перед будущим генералом список того, что он может для него сделать; в результате Радзивилл не устоял перед соблазнами и тут же прекратил контакты с немецкой и французской разведками и заявил, что мечтал служить на благо Польши. Теперь Бальфур взял на себя и функцию представить высшему свету новоявленного генерала.

Собственно, собравшиеся ждали именно прибытия Эдварда, и после «проходки» хозяйка пригласила гостей к столу. Дойдя до своего стула, англичанин незаметно вздрогнул: на плоском круглом подносе перед каждым из гостей стояла глубокая тарелка с белым борщом.

Ужаснувшийся Бальфур подумал: — Меня не орденом и рыцарством надо награждать за эти мучения, а причислять к подвижникам веры. В этом борще столько краковской колбасы и яиц, что моя печень когда-нибудь взорвётся. Лучше бы уж красный борщ, он, хотя бы без мяса. Но теперь, став английской аристократкой, Агнешка бордовый цвет и в одежде, и на столе запретила. Похоже, что в их доме он остался только на лице у неё и у Кшиштофа.