Теперь ты ее видишь

Ховард Линда

— Вы знаете, что мы с ним разводимся? — с нарочитой небрежностью спросила Кандра. — Это наше совместное решение. Мы с Ричардом давно уже начали охладевать друг к другу, а вскоре после вашего переезда в Нью-Йорк окончательно разошлись и подали на развод. При обсуждении условий Ричард повел себя как последний мерзавец, но я ничего другого и не ожидала. Видите ли, бракоразводный процесс не способствует дружеским отношениям.

— Да, вряд ли. — Может, если не поощрять Кандру ответами, ей надоест эта беседа и она наконец приступит к делу?

— Э-ээ… Ричард ничего не говорил вам вчера?

В голосе

Кандры опять прозвучала нерешительность. Суини заподозрила, что тут и кроется причина, побудившая Кандру позвонить ей.

— О чем? — спросила она самым безразличным тоном. Гордясь собой, Суини вместе с тем чувствовала раздражение. У нее нет оснований считать себя в чем-то виноватой, хотя Ричард и пригласил ее на обед, она ведь отказала ему. Но, видимо, чувство вины не подчинялось доводам разума.

— О разводе.

— Нет, даже не упоминал. — Суини испытала облегчение от того, что ей удалось сказать чистую, стопроцентную правду. У нее, не слишком сильной в увертках и отговорках, каждое слово было правдой если не по духу, то хотя бы по форме.

— Я и не сомневалась в этом, ведь он так чертовски осторожен, — с горечью заметила Кандра и вновь сделала паузу. — Вчера в салоне я заметила, что он почти не спускал с вас глаз.

Беспокойство нарастало и, как червь, ввинчивалось в мозг Суини. Только этого ей не хватало — попасть между двух огней в самый разгар их развода! Суини хотелось одного — забыть о том, как она угодила в ловушку, расставленную взбесившимися гормонами, и на мгновение поддалась очарованию Ричарда.

— С тех пор как мы расстались, Ричард ведет себя так осторожно, что даже если у него есть любовницы, мне не удается разнюхать ни об одной из них, — продолжала Кандра, — Когда я вчера увидела, как он на вас смотрит… в общем, мне стало любопытно.

«Ага! Все ясно. Вот она, истинная горечь», — подумала Суини, и ей нестерпимо захотелось завершить этот разговор.

— Может, у него нет любовниц, — предположила она. Кандра рассмеялась.

— Что? Ричард — и без женщины? Это невероятно. Мне хотелось сказать одно: если вас с Ричардом что-то связывает, я не возражаю. Мы живем порознь уже год, и я, разумеется, делаю все, что хочу. Например, встречаюсь с приятным человеком, и с ним мне куда легче и проще, чем когда-либо было с Ричардом.

Суини не знала, что сказать. Благодарить Кандру было бы совершенно неуместно. И вообще, какого черта она завела эту беседу? Может, беспокоится, что если Суини и вправду начала встречаться с Ричардом, то попытается найти другого агента? Нет, это исключено, поскольку Суини не питала никаких иллюзий по поводу своей значимости для Кандры! Ее салон выставлял таких художников, чьи картины расходились куда лучше работ Суини. Нет, причина этого звонка — вульгарное любопытство, эта странная неспособность распавшихся пар оставить друг друга в покое даже в процессе хирургического вмешательства, призванного узаконить прекращение их совместной жизни.

Суини не желала иметь к этому никакого отношения. Она поежилась, потянулась к одеялу и, закутавшись в него, продолжала раздумывать, как бы пройти по этому минному полю и уцелеть. Однако Кандра, судя по всему, ждала от нее ответа, и Суини проговорила:

— Надеюсь, вы будете счастливы. — Кажется, это прозвучало вполне невинно.

Кандра

от души рассмеялась.

— О нет, я сомневаюсь, что это надолго. Жизнь так коротка, а вокруг столько мужчин, что было бы глупо совершать еще одну ошибку. Но, откровенно говоря, я надеялась, что вы заинтересовали Ричарда.

— Почему? — От изумления Суини едва не поперхнулась.

Кандра опять засмеялась.

— Только не делайте вид, будто шокированы. Мне безразлично, одна у Ричарда любовница или десяток. Я не питаю к нему ненависти, не держу на него зла; лишь хочу, чтобы он прекратил упрямиться из-за условий развода. Тогда мы могли бы покончить с этой частью и отправить дело в суд. Если бы у Ричарда появилась возлюбленная, он захотел бы побыстрее завершить процесс, чтобы получить свободу. Я знаю Ричарда, знаю, каким он бывает, когда по-настоящему влюблен. — На секунду голос Кандры смягчился, потеплел от воспоминаний. Она негромко усмехнулась и добавила:

— Порой он доставлял мне сказочное наслаждение.

Суини чуть было не призналась, что Ричард действительно подкатывался к ней. Ей хотелось расспросить, какие именно наслаждения он способен подарить женщине. Несколько мгновений вопрос дрожал на кончике языка, готовый сорваться с него, но осторожность заставила Суини проглотить слова. Отвергнув притязания Ричарда, она не видела смысла вновь возвращаться к этой теме. К чему ввязываться в дурацкий разговор о мужских способностях Ричарда? Суини ничего об этом не знала и не желала знать. Ей смертельно наскучила эта странная беседа, и она осторожно попыталась сменить тему.

— Пожалуй, я могла бы принести вам несколько своих новых работ, — сказала Суини и тут же поморщилась. Черт возьми, ну кто тянул ее за язык? Что мешало ей заговорить о другом? Суини категорически не желала, чтобы посторонние видели, какое мерзкое направление приняло ее творчество.

Кандра опять рассмеялась.

— Итак, вам надоело говорить о Ричарде. — Ее голос зазвучал по-деловому. — Что ж, буду рада увидеть ваши новые картины. Я очень беспокоилась о вас; в последнее время вы работали совсем не так, как прежде.

— О нет, я продолжаю работать, — пробормотала Суини.

— Я знаю, вы считаете свои последние картины хламом. Откровенно говоря, меня разбирало любопытство, но я не хотела вас подталкивать. Когда вы сможете их принести? Я хочу обязательно быть на месте.

Ну все, теперь не отвертишься. Суини повернулась к окну взглянуть, какая на улице погода.

— Сегодня после обеда, если опять не начнется дождь. Это удобно?

— Даже очень. Я не назначала встреч, поэтому буду в салоне. Жду вас.

Суини повесила трубку и поплотнее завернулась в одеяло. Будь все трижды и четырежды проклято! Ничего не поделаешь, придется отобрать несколько холстов и показать их. При этой мысли Суини поморщилась, но потом решила, что теперь по крайней мере выяснит, плохи или хороши ее работы и, можно ли их продать. Неуверенность в собственных силах пугала, подавляла девушку.

Суини пробила сильная дрожь, и она вполголоса выругалась. Черт возьми, ну почему никакне удается согреться?

Кандра потянулась к аппарату, дала отбой и улеглась, положив голову на руки. По ее обнаженной ягодице скользнула большая теплая ладонь.