Теперь пусть уходит!
Шрифт:
Бистон (угрюмо). Нет. Толку от них мало, а хлопот – невпроворот.
Фелисити (после некоторого колебания). Можно мне задать вам один вопрос?
Бистон (выпрямляется и смотрит на нее). Я не могу вам запретить, но вообще не стоит. Вы же видите, я занят. Ну что еще?
Фелисити. Почему вы поссорились со своим сыном?
Бистон. Это уж мое дело. Но если хотите знать – потому что он зазнался.
Фелисити. Понимаю. То есть я как будто знаю, что представляют собой современные молодые люди.
Раздается
Бистон (раздраженно). А это еще что за чертовщина? (Спешит к двери)
Стук не прекращается.
(Кричит.) Перестаньте колотить в дверь! (Отпирает дверь и распахивает ее)
Сразу же врывается Лео Моргенштерн. На нем плотное пальто, в руках чемодан. Это немолодой австрийский еврей, темпераментный и пылкий.
Бистон (останавливает его). Эй, мистер, постойте! Если вам нужна комната, здесь вы ничего не найдете. А если хотите выпить, то заходите попозже.
Лео (замечает Фелисити; возбужденно). Мисс Кендл, Фелисити, я Лео, Лео Моргенштерн.
Фелисити. Хэлло! Не беспокойтесь, мистер Бис-тон. Это комиссионер моего дедушки, он продает его картины.
Бистон (собирается запереть дверь). Ну, здесь он торговать не будет!
Лео (Фелисити). Как Саймон?
Фелисити. Врачи еще у него.
Лео. Мне нужно как можно скорее повидать его. Это просто ужасно. Я был в Кап-Ферра – думал купить там Матисса, – услышал это известие, бросил все и помчался сюда. Но, мой бог, что за гостиница! Какие дикари! Здесь даже хозяин похож на свирепого полисмена…
Фелисити. Он и был когда-то свирепым полисменом. Кажется, я слышу голоса врачей Сейчас они сойдут вниз.
По лестнице спускаются сэр Джеффри и доктор Э д ж
Лео (бросается вперед, взволнованно). Как он себя чувствует? Скажите, скажите скорее!…
Сэр Джеффри (холодно). Мой дорогой сэр, я собираюсь сообщить о состоянии его здоровья сэру Эдмунду Кендлу…
Лео (страстно). Да, да, но скажите мне, меня зовут Лео Моргенштерн, я спешил сюда за тысячи миль. Саймон – мой клиент, мой друг, мы много лет работали вместе…
Сэр Джеффри Вполне возможно, но вам следует обратиться к сэру Эдмунду. Извините меня! (Проходит мимо Лео.)
За ним – доктор Эдж. Они направляются б маленькую гостиную.
Лео (после их ухода подходит к Фелисити; чуть не плачет). Вы слыхали? Мой бог! Великий художник лежит беспомощный среди таких людей! Все равно что умирать в Гренландии. Фелисити, миленькая, мне надо увидеть его сию секунду. Это очень важно. Проводите меня.
Фелисити. Я постараюсь, Лео.
Они поднимаются по лестнице.
Комната Кендла. Он чем-то обеспокоен
Кендл (сердито смотрит на сиделку Петтон). Глупости, женщина! Разве я могу спокойно лежать и не волноваться, когда знаю, как много нужно сделать и как мало времени осталось? Неужели у вас совсем нет воображения?
Сиделка Петтон. Нет, у меня есть только определенные указания.
Робкий стук в дверь.
(Раздраженно оглядывается.) Ну что там еще?
В комнату врывается Лео.
Не смейте входить!
Кендл (повелительно). Пусть войдет! Он хочет говорить со мной. Я хочу говорить с ним. Оставьте нас, сестра!
Сиделка Петтон (уходя, ворчит).Хорошо,но только на несколько минут.
Лео (бросается на колени у постели. Его голова – возле подушки Кендла, по щекам льются слезы). Саймон, я сразу же приехал, за тысячу миль, бросил выгоднейшую сделку, восемь отличных Матиссов, чтобы вас повидать, сделать страшное признание, Саймон, друг мой. Если сейчас я не сделаю этого страшного признания, Саймон, очень страшного признания, я никогда не буду знать покоя…
Кендл (не совсем серьезно, подмигивает). Неужели так уж страшно, Лео? Хорошо, признавайтесь…
Лео (с убитым видом). Вы помните шесть эскизов Ариадны – я еще говорил, что они утеряны во время войны? Это неправда. Они благополучно прибыли в Нью-Йорк, я их продал тому коллекционеру в Филадельфии. Вы мне поверили – вы всегда такой доверчивый, такой благородный, и я вас обманул. Конечно, были смягчающие обстоятельства: я остался без гроша, пришлось бы уехать из Нью-Йорка, другого выхода не было. Но я себя вел как последний мошенник, как вор. Саймон, вы можете простить мне это?
Кендл (мягко). Я уже давно простил, Лео…
Лео (потрясенный). И вы знали?
Кендл. Знал. Давайте забудем об этом. У меня к вам есть более важное дело. Вам известно, Лео: у меня оставалось много картин…
Лео (с готовностью). Ну конечно. Где они, Саймон? Что вы собираетесь с ними делать, когда вернетесь в Лондон?
Кендл (спокойно). Мне вряд ли придется возвращаться в Лондон, Лео. Ну вот, а вам я верю по-прежнему. Мне кажется, вам бы хотелось загладить свою вину…
Лео (торопливо). Да, Саймон, я все сделаю… Все, что угодно…
Кендл (дружески). Хорошо, только сейчас вы ничего не можете сделать, Лео, но потом, когда кто-нибудь унаследует мое имущество, все эти картины…
Лео. Кто же унаследует картины, Саймон?
Кендл (медленно). Я еще не решил, Лео. И даже если бы я знал, я бы вам все равно не сказал. Но, кто бы ни был наследником, нужно, чтобы он мог на вас положиться, Лео.
Лео (пылко). Клянусь прахом моей матери, Саймон, я сделаю все!