Теория бессмертия
Шрифт:
Нас прилично снесло, поэтому Коля встал за штурвал и самым малым ходом повёл судно вверх, к моему дому, а Маргарита взялась за швабру драить буксир.
К тому моменту, когда мы подошли к берегу и начали швартоваться, на барже и на буксире — всё блестело.
Время близилось к обеду, когда мы привязали буксир и баржу к берегу, выгрузили всё необходимое и двинули в гору к моему дому. Первой шла Маргарита в белых туфельках на высоких шпильках — она несла кастрюлю с борщом, следом шёл я и нёс на плече ящик вермута — награда команде за ударный труд. Последним шёл капитан Коля — он тащил большой мешок с хлебом, консервами, лавровым листом, чаем, рисом, одеколоном и прочими продуктами
Сначала мы сели за стол и налили каждому по полной кружке вермута, открыли пару банок консервов, и нарезали хлеба… Потом я растопил печь, чтобы вскипятить чай и разогреть борщ …
А ночью к нам в гости пришла Великая Река. Она затушила огонь в печи, вытащила из всех углов разный мусор и наши старые воспоминания, и мы втроём, словно два кострюка и одна белая нежная нельма, плавали по избе среди щук, лещей, пустых бутылок, тарелок, чайника со смородиновым чаем и кастрюли с борщом. Наутро река ушла, а мы, опухшие, словно утопленники, оглохшие от вермута, с зелёными, облепленными водорослями лицами, очнулись только к обеду. Мне пришлось вытащить из дому целую охапку этих водорослей и кучу пустых бутылок, и ещё много разного мусора, что принесла и оставила река, вытащить из-под лавки огромного налима, отнести и забросить его назад в воду…
Вечером следующего дня я сидел на пороге своего дома и смотрел, как уходят от меня Коля и Маргарита. Я смотрел и вспоминал, как в прошлую навигацию Коля познакомил меня с Маргаритой.
Сейчас никто толком уже не объяснит, почему в ту навигацию Колин буксир так долго простоял на колпашевском рейде. Сам Николай, конечно, знал тогдашнюю причину, из-за которой он почти неделю отирался возле клуба в Колпашево, но теперь уже и вспоминать не желает, потому что тогда всё действительно закончилось скандально и пошло: Маргарита прибежала и спряталась на его судне, спасаясь от ревнивого мужа, пилота местных авиалиний, вертолётчика Сергея Акулинина, а из-за этого Николаю пришлось менять свои планы и срочно рвать когти из Колпашево в неизвестном направлении.
Причиной скандала Сергея с Маргаритой оказалось то, что когда-то Акулинин случайно познакомил Маргариту со своим другом, тоже с пилотом, но человеком с солидным стажем и репутацией, поэтому не будем вспоминать его имени — тут важно лишь только, что он был лётчиком глобальных авиалиний и летал на очень больших самолётах.
И вот этот пилот с толстого аэробуса, летая почти везде, над разными странами и городами, привёз Маргарите из Парижа целый чемодан красивых трусиков, или, может, он не за раз такое количество подарил, а они постепенно накапливались.
Важно, что всё-таки наступил судный день, не суливший сначала никаких сенсаций: капитан Коля прогуливался возле клуба, а Маргарита, тем временем, демонстрировала директору рыбозавода всего лишь одну модель из своей парижской коллекции, причём этот вернисаж происходил в каюте сверкающего белой эмалью «Авангарда», а не на Колином буксире, хотя оба судна на рейде стояли рядом.
Но роковым событием в тот день оказалось то, что на работе Сергею нежданно-негаданно к очередному отпуску добавили еще и путёвку в санаторий. Он прибежал домой — Маргариты нет, а руки чешутся: надо что-то срочно сделать, ведь пальмы и море уже ждут его.
Он полез на шифоньер за чемоданом.
Почему-то он считал, что чемодан должен был быть пустым, но обнаружил, что он совсем не пустой и это его так разозлило, что он сразу забыл про свой отпуск и про путёвку.
Сергей пошёл в магазин и взял две бутылки водки.
Потом, любуясь на содержимое чемодана, он выпил сразу два стакана, один за другим,
Маргарита пришла домой, когда муж был уже пьяный, поэтому она легко и виртуозно увернулась от Серёжиных кулаков, и ещё ей даже удалось спасти чемодан со своим нижним бельём.
Однако этим злосчастным французским трусикам так и не суждено, оказалось, украшать попку Маргариты.
Случилось это всего несколько дней спустя, когда Николай приплыл ко мне вместе с Маргаритой и ящиком «Кызыл-Щербета», да ещё с настойчивым предложением: укрыть беглянку от разъярённого мужа.
Просьба эта была весьма щекотливая, поэтому я позвал Григория и мы вчетвером: Маргарита, Коля, Григорий и я уселись пить вино и обдумывать ситуацию…
Обдумывать ситуацию мы планировали неделю, но уже на следующий день Маргарита нам заявила, что останётся с Колей на буксире.
Почему?
Да потому что неё появилась идея, которую может быть поддержит один знакомый директор довольно солидного предприятия в райцентре… И если, всё получится так как она задумала — они с Николаем будут зарабатывать не хуже Акулинина, а у меня старого пьяницы, ей прятаться нет ни смысла, ни перспективы.
Конечно, я и Григорий сразу горячо поддержали это её решение, правда Николай был несколько ошарашен таким поворотом событий, но тут ничего не поделаешь, раз есть такая народная примета: «Любишь кататься — люби и саночки возить».
На следующее утро мы с Григорием проснулись поздно. А Маргарита и Николай в моём доме на ночь остаться постеснялись, и ушли спать на буксир.
Так вот, я открыл дверь своего дома, чтобы взглянуть на Великую Реку и у меня самовольно открылся рот от изумления… Под ярким солнцем позднего утра Колькин буксир был разукрашен ярче чем новогодняя ель: Маргарита развесила на всём чём можно и нельзя свои французские трусики, объявляя о своём окончательном решении и дальнейших планах.
На беду как раз мимо пролетал вертолёт, потому что Сергей Акулинин сдал путёвку назад в профком и вообще ни в какой отпуск не пошёл… И в то утро, с Великим Охотником, он летел на Чулым, нагруженный под завязку охотничьими припасами для следующего охотничьего сезона.
Пролетая над Великой Рекой, Сергей сразу заметил разукрашенный буксир, а на корме колдующую над тазом Маргариту — он сходу слетел с курса.
Он подвесил свой вертолёт метрах в пятнадцати над водой, немножко в стороне от буксира, усадил в кресло пилота Великого Охотника, показал ему, как держать вертолёт, а сам открыл настежь дверь в фюзеляже, подтащил к краю ящик с патронами, улёгся за ним с винтовкой Великого Охотника и открыл по буксиру огонь.
Вертолёт водило и трясло, ветер от винта выбивал у Серёжи слёзы из глаз — они шипели и трещали как соль на раскалённом от непрерывной стрельбы затворе винтовки, а он всё стрелял и стрелял. Он стрелял до тех пор, пока над буксиром не осталось ни одного кусочка яркой иноземной ткани… Потом вертолёт резко взмыл и исчез за краем тайги, а мы с Григорием бегом кинулись к истерзанному пулями буксиру.