Теофил Норт
Шрифт:
— Кто его колет?
— Чаще всего — миссис Монтгомери.
— У вас, я вижу, увлекательная жизнь, мадам.
— Уже нет. Я предупредила миссис Монтгомери, что через две недели ухожу. Пока мы были в Нью-Йорке, я подыскала новую работу.
— Я посижу здесь, посмотрю, как он выйдет на галерею. Если он так, по вашему выражению, расстроен, мы можем увидеть кое-что интересное. Я бы хотел, чтобы вы сидели там, откуда вам тоже будет видно, и чтобы мы могли переглянуться.
— Хорошо. Любите все рассчитать наперед, капрал?
— Я об
Я не мог отвести от нее глаз, и во взглядах наших, то и дело встречавшихся, мелькали искорки понимания. Я пустил пробный шар:
— Мистер Уиллз, наверно, рад, что вы отказываетесь от такого неприятного места.
— Мистер Уиллз? Это еще одно дело, которым мне пришлось заниматься в Нью-Йорке на прошлой неделе. Я отправила мужа на пароходе в Англию. Он стосковался по Лондону. Ему не нравится Америка, и он запил. Наши ошибки не так уж вредят нам, капрал, когда мы знаем все ходы и выходы.
Моя недоверчивость к обобщениям рассеивалась.
Снова появилась миссис Монтгомери. Видно было, что ей отказали. И я снова предложил ей свой ключ.
— В форте Адамс по субботам всю ночь играют в карты. Я тоже часто играю.
Она посмотрела мне в глаза.
— Вам хочется сыграть?
— Очень. В соседней комнате сидят мои приятели. А если и миссис Уиллз составит нам компанию, нам понадобится только один партнер.
— Я не играю в карты, капрал Норт, — сказала Туанетта.
— Там два хороших игрока, и они будут рады сыграть с дамой.
— Капрал, меня зовут миссис Монтгомери. У моего мужа последнее время было много неприятностей. Когда я вижу, что он в дурном настроении, я часто оставляю его одного, отдохнуть.
— Я схожу за картами и партнерами, миссис Монтгомери. Лучше, если мы будем играть в бридж по маленькой. Когда солдаты возвращаются из отпуска, у них в карманах почти пусто.
На самом деле я опасался, что они обдерут ее как липку.
— Вы очень любезны, капрал.
Люди, которых я выбрал, рвались сыграть с дамой. Я залез в карман и вытащил две десятидолларовые бумажки.
— По маленькой, ребята, — только время провести. Муж у дамы слегка тронутый, но не опасный… Миссис Монтгомери, это старшина Норман Сайкс. Он был ранен в Европе, и его прислали сюда обучать новые кадры. Это — капрал Уилкинс. Он библиотекарь из Терри-Хот в штате Индиана.
Я как бы ненароком сел напротив каюты Монтгомери. Миссис Монтгомери я посадил слева. Повернув голову, она могла видеть дверь каюты; насколько я заметил, она не оглянулась ни разу. Она была очаровательна; старшина — также. Уилкинс побежал за новой колодой.
— А вы из какого штата, старшина Сайкс?
— Я — теннессиец, мадам. В школе проучился всего ничего, но Библию еще в шесть лет читал. В армию поступил на всю жизнь. В плече у меня сидит кусок стали, но армия подыскала мне работу. У меня дома своих
— Я думаю, и ей повезло не меньше, старшина.
— Вы очень любезны, мадам. У нас в Теннесси довольно много Монтгомери, и я заметил, что все они — любезные люди.
— К сожалению, это не всегда можно сказать о ньюпортских Монтгомери.
— Ну, что ж, — утешил ее старшина, — кое-кому вежливость нелегко дается.
— Совершенно верно!
Уилкинс принес новые карты, и скоро азартная игра нас захватила. Мы с Туанеттой то и дело переглядывались. Она занималась — или делала вид, что занимается, — не то починкой, не то перешиванием юбки.
Мы оба увидели, как мистер Монтгомери вышел из каюты на галерею. Он переоделся в бордовую вельветовую куртку. Несколько секунд он глядел на нашу теплую компанию. Ничто так не озлобляет задиру, как чужое веселье. Вот вам еще одно обобщение. Я мог поклясться, что миссис Монтгомери тоже знает о его присутствии. Повысив голос, она сказала:
— Тройка не берет! Старшина, нам надо подтянуться.
— Мадам, — сказал он, — я не сразу разыгрываюсь. Мы их еще разденем, извините за выражение.
Мистер Монтгомери медленно прошел по галерее и так же медленно спустился по широкой лестнице. Он остановился у бара, попросил бокал, сунул руку в один карман, в другой и вытащил флягу. Потом налил из нее в бокал и отошел к столику. Он сел лицом к нам и мрачно на нас уставился.
Я сказал себе: «Сваляет дурака».
Большинство пассажиров разошлись по каютам, но в баре еще оставалась большая группа пьющих, которая время от времени поднимала шум. Отчетливо послышались восемь ударов судового колокола.
— Полночь, — сказал старшина.
— Полночь, — сказал я.
Я взглянул на Туанетту. Не переставая улыбаться, она исполнила странную пантомиму. Она нагнулась вправо, едва не упав со стула, а потом выронила шитье из правой руки на пол. Я сразу понял.
— Вам играть, капрал Норт, — сказала миссис Монтгомери.
Игра продолжалась. Но тут мистер Монтгомери сунул руку в правый карман. Его жена встала.
— Извините меня, джентльмены, мне надо поговорить с мужем.
В эту секунду он выстрелил. Пробковый пыж попал мне в правое плечо и отскочил на стол.
Я упал со стула и замертво растянулся на полу.
— Эдгар! — закричала миссис Монтгомери.
— Капрал! — закричала Туанетта и бросилась ко мне. — Он ранен! Капрал! Капрал! Вы меня слышите?
Мистер Монтгомери тяжело дышал. Он согнулся пополам в приступе тошноты. Старшина подошел к нему и вырвал револьвер; потом отвел затвор и выкинул на стол патроны.
— Пукалки! — сказал он. — ПУКАЛКИ!
Туанетта хлопала меня по щекам.
— Капрал, вы меня слышите?
Я сел.
— Кажется, это был просто шок, мадам, — блаженно сказал я.