Тени

Романов Евгений Сергеевич

А, чтобы пожелали вы, оказавшись на самом краю бездны, которой нет конца? Задумывались? Вот и Влади'слав не задумывался. Но только сейчас он отчётливо понимал, что закончит тем, с чего всё началось. С бутылочки хорошего армянского коньяка, но это только потому, что это его последнее желание. И всё, что он хочет сейчас, так это выпить! Но не здесь... среди бетонных и кирпичных стен. Среди, ползающих во все стороны, автомобилей и пешеходов. Не здесь! Не в этом городе, где запах выхлопных газов стал нормой, а воду из-под крана можно пить только после хорошей фильтрации. Не в городе!

– Такси, - громко выкрикнул Пе'трович, проезжающему мимо Рено Логан.

Автомобиль, послушно остановился,

а из салона послышался грубый голос водителя:

– Куда поедешь, уважаемый?

– Мне за город, - тяжело дыша проговорил Влади'слав, подойдя ближе, - тут не далеко, километров пятьдесят...

– Э-э-э, не, брат! За город я не поеду...

Пе'трович, молча бросил взгляд на мужчину, сидевшего за рулём и протянул ему несколько, оставшихся пятитысячных купюр. Лицо водителя слегка порозовело и в глазах засияли искорки преданности и уважения.

– Ну, это совсем другое дело, - улыбнувшись проговорил он.

– Но сначала, заедем в магазин. Мне нужно купить бутылку коньяка, а все остальные деньги ваши.

– Да, как скажите, в магазин - так в магазин.

Влади'слав, практически не помнил, как он оказался в лесу. Последнее, что всплывало в его памяти - это взгляд продавщицы, пробивавшей ему коньяк. Она, как-то грустно посмотрела на него, словно зная о том, что это его последнее желание. Теперь же, он стоял в сотни метров от дороги, от того самого места, где вчера ловил машину, чтобы ехать в город.

Пожелтевший лес шумел над головой своими полупустыми кронами, отдалённо напоминая, разбушевавшееся море. Он не хотел расставаться с теплом и солнечным светом так же, как и Пе'трович не хотел расставаться с жизнью, но всему есть завершение. Всему? Возможно! Влади'слав уверенно переставлял ноги, словно вокруг была абсолютно ровная поверхность, при этом, он, практически, не смотрел вниз. Здесь Пе'трович, действительно, чувствовал себя, как дома... да, что уж там? Он и был дома. Он смотрел на всё, что окружало его со всех сторон, по-детски, словно впервые... словно вся жизнь впереди. Та, далёкая взрослая жизнь, о которой каждый из нас мечтал однажды, но, к сожалению, и она однажды остаётся позади.

Он был, по-прежнему, напряжён, но тот страх, тот дикий ужас, который охватил его часом ранее, постепенно таял, уступая дорогу безразличию. Состоянию, которое не многим его лучше, но всё же лучше. До землянки, по его расчётам, оставалось около километра, когда он всё-таки решил откупорить бутылку с "Араратом". Несколько маленьких глотков мгновенно взбодрили его и оказалось, что птицы вокруг не так уж и плохо поют свои серенады. Весь мир преобразился в его глазах. За одну миллионную долю мгновения - всё изменилось. Всё без исключения. Мозг Пе'тровича, буквально разрывался от, приходящей, от всплывающей со дна его памяти информации. Всё стало на свои места. Мост из прошлого, где ему было двадцать пять, в настоящее, где ему пятьдесят два, был построен. Теперь он знал правду. Но память, которая все эти годы скрывала от него эту информацию, сейчас, напротив, выбрасывала её на поверхность огромными порциями. Он вспоминал врачей... много врачей и всех их он знал по имени, и отчеству. Кто были все эти люди, помимо того, что они были в белых халатах и были врачами, он тоже знал. Это был персонал психиатрической клиники, в которой он пролежал в общей сложности около двадцати трёх лет. Да, он доктор физико-математических наук, обладатель Нобелевской премии, но он, целым консилиумом врачей-психиатров, признан невменяемым. Сумасшедшим! Человеком, способным навредить себе и окружающим.

"Так, значит, это был не сон, от которого я так часто просыпался по ночам. Всё это происходило со мной на самом деле, в реальности! В какой реальности? И, что, вообще,

происходило?".

Влади'слав, схватившись за голову, буквально, сполз по стволу, стоявшей позади него сосны. Алкоголь вернул его к жизни, в тот самый мир, который окружает нас, обычных смертных, но от этого Пе'тровичу стало только хуже. Теперь сомнения возникали в отношении всего, что он когда-либо видел, слышал, говорил, делал и, конечно же, чувствовал. А ведь именно то, что он чувствовал было самым важным. Был ли он счастлив, когда любил женщину, которой не существует? Да! Он был счастлив! И, более того, он счастлив и сейчас. В минуты осознания бессмысленности своего существования... он счастлив!

Ещё несколько глотков алкоголя и мир запестрил такими яркими и живыми красками, что, невольно, возникало желание зажмуриться, но нет.... Как он скучал по всему этому: по этим птицам; по этим соснам; по этому небу. Он с трудом поднялся на ноги и осмотрелся по сторонам.

"Тени... ну, я то уж знаю точно...", - пробормотал он и не закончив мысль, принялся искать глазами, торчащий из-под земли, край проволоки, служивший дверной ручкой в его подземное царство.

Наконец, оказавшись внутри, он зажёг несколько свечей и обошёл свои "хоромы", скорее, для того, чтобы убедиться в их реальности, нежели, в надежде найти там что-то несоответствующее его ожиданиям. Всё было на своих местах, а это очень важно, когда вещи или другие мелочи, которыми вы, именно вы пользуетесь в повседневной жизни, лежат на своих местах. Там, куда их положили или поставили, или даже бросили именно вы.

Не обнаружив никаких изменений, Влади'слав вернулся в главную комнату, уселся за свой любимый стол и, по непонятным, даже для себя самого причинам, налил коньяк сразу в две кружки, предназначенные для чая. И, делая, с настоящим чувством наслаждения, один глоток за другим, принялся что-то писать на чистом листе бумаги.

Несколько минут прошли в полной и абсолютной тишине, от которой, бывает, закладывает уши, но, как вдруг, позади него послышался шорох. Не поворачивая головы, он допил одну кружку, затем вторую и снова наполнил обе. Написал ещё несколько строк и, взяв карандаш и листок, поднялся из-за стола. "Боковым зрением" он заметил, как несколько уродливых существ копошатся возле стеллажа, тянувшегося, практически, по всему периметру комнаты, но они, словно не видели его. Они занимались своими делами, не обращая на него никакого внимания.

– Странно, - вслух произнёс он и подошёл вплотную к стеллажу, но существа даже не покосились в его сторону.
– Очень странно, - ещё раз повторил он и, поставив полупустые кружки на полку, вдруг ощутил, как много лет назад, на этом самом месте или, как сегодня в парикмахерской, то самое чувство, беспричинного страха. Дикого ужаса, внезапно ворвавшегося в его внутренний мир. Влади'слав пошатнулся, но устоял на ногах, ухватившись рукой за стойку. Сердце, бешено забилось в груди, всё быстрее и быстрее разгоняя кровь по венам. Казалось, ещё немного и он задохнётся, просто потому что забыл о том, что человеку для того, чтобы жить, в первую очередь необходимо дышать.

Пе'трович залпом осушил остатки коньяка в бутылке и отшвырнул её в угол, где она с грохотом разлетелась на осколки.

"Вот и всё!
– улыбнувшись, подумал он.
– Но я ни о чём не жалею... ни о чём! Всё, что было в моей жизни - было важным! Важным только для меня, для меня одного. Я строил свой мир и не зависел от чужого мнения. Я хотел любить и я любил! Я хотел творить и я создавал! В отличие от тех, кто об этом может только говорить".

Пе'трович и не заметил, как оказался на поверхности. Осеннее солнце ласково касалось земли, насыщая всё вокруг какой-то грустной романтикой и очарованием.