Тени

Федорив Андрей

Помнишь, я говорила тебе о ЕЕ убийствах

ОНА никогда не согласится, что это ЕЕ рук дело, поскольку нет прямых доказательств, к тому же люди умирают от болезней или несчастных случаев

Это чудовищно

Кто знает, что еще скрывается в этих глубинах?

Подумай

А мне предстоит великая ночь

Ответь мне

Тень».

_{Глава 7}

Нить

звенящая,

Нить, натянутая между.

Нить, соединяющая своей протяженностью,

Нить, разъединяющая своим натяжением,

Своим напряжением

И существованием «в».

Береги нить «между».

Порви нить в себе.

Что за нить между нами?

Взгляд из-за…

Или в…

Или в бок?

Обычно Кира спала голой. Даже зимой. Ну а летом – тем более. Она разбрасывала руки и ноги во все стороны, перекатываясь с одной стороны огромной кровати на другую и сбрасывая на пол подушки и одеяла. Одежда душила ее, сковывала и мешала уснуть. Однако после одного события Кире пришлось какое-то время спать в пижаме. А случилось вот что. Провалившись глубоко за полночь в крайне беспокойный сон, очнулась она на лестничной клетке в попытке открыть железную дверь, стоя босиком на холодном кафеле в чем мать родила, дрожа от холода и непонимания, как она там очутилась. Придя в сознание, она продолжала пытаться открыть тяжелую дверь, совершенно не представляя, зачем она это делает. Казалось, в голове одновременно взорвались и разлетелись, воткнувшись в растерянное сознание острыми тончайшими иголками миллионы чуждых мыслей, образов и желаний.

Вернувшись, дрожа от страха и холода, Кира хотела разу позвонить Кириллу, но, взяв себя в руки и досчитав до одиннадцати, решила не поддаваться охватившему ее порыву. «Пусть спит», – подумала она и… Одела пижаму.

Кира вошла на кухню, медленно выпила стакан воды, села за стол и отпустила себя. Мысленный поток вырвался из ее сознания неудержимым водоворотом. Все мысли, чувства, оценки, впечатления, желания и намерения покидали ее, вымываясь из самых далеких и труднодоступных уголков. Она выдохнула себя, вдохнув в себя пустоту, превратившись в невесомую, бесплотную, индифферентную и безликую субстанцию и… Подставила себя удару. Удар прошел – сильный, черный, вязкий, непонимающий, ищущий сопротивления, которого не было. Не в состоянии зацепиться ни за что, ни за какую затерявшуюся мысль или образ, он стремительным удивленным вихрем прошел сквозь, на мгновение повис, озираясь в поиске, и рассеялся в пространстве.

Несколько дней и ночей прошли спокойно. Но постепенно влияние стало проявляться с новой силой. Простые упражнения уже не помогали. Как-то ночью, не в силах справиться с собой, она вышла на улицу, где ее поджидал Давид. Спасло чудо. В момент, когда безвольная Кира выходила из подъезда, к дому подходил ее сосед по лестничной площадке, так что Кира попала прямо к нему в руки.

– Ты куда это в таком виде? – ловя ее за плечи, ошарашенно спросил он. – Босиком и в пижаме. Ты что это? Ну-ка, пошли домой. – Он развернул ее, толкая обратно в подъезд. – Случилось что-нибудь?

– Нет, все в порядке, – оглядываясь и всматриваясь в темноту, немного придя в себя, пролепетала Кира. – Подышать вышла…

– Пойдем-пойдем,

утром подышишь. Тебе это… К врачу надо. Лунатизм – опасная штука, – сосед слабо улыбнулся, пытаясь, вероятно, взбодрить сосем растерявшуюся соседку.

Следующую ночь она не спала. Как только сон начинал окутывать ее своим мягким и тяжелым покрывалом, тело устремлялось к входной двери. Кира процесс контролировала, и утро встретила совершенно измотанной, но зато дома, за чашкой кофе. Впрочем, кофе она пила всю ночь.

Кирилл приехал часа в три пополудни и забрал Киру к себе. Он был расстроен и раздражен, похоже, не только из-за случившегося с Кирой, но и еще по какой-то пока неведомой Кире причине. У него явно были свои счеты с Давидом. Так или иначе, принятое им решение было однозначным и не предполагающим никакого обсуждения.

– Хватит, – констатировал он. – Он перешел грань. Я убью его. Иначе он убьет тебя.

– Ты очень уверенно говоришь о таких вещах…

– Я знаю, что говорю, и полностью отдаю себе отчет.

– Значит ты знаешь больше меня…

– Да. Но я не думаю, что тебе нужно знать то, что знаю я.

– Хорошо. Но я сама. Сама сделаю это.

– Что ж, пусть так. Я в полном твоем распоряжении.

Кира не хотела убивать Давида. Несмотря ни на что, в душе она находила ему всевозможные оправдания. Ей хотелось просто лишить его силы, и сделать так, чтобы он забыл о своих намерениях, а если получится, то и о ней. Но не получилось. Он умер. Она это почувствовала после того, как забрав у Кирилла энергию, направила на Давида мощный поток вибраций иной, доселе никак себя не проявляющей себя реальности, реальности, в которой Давида не было. И его не стало.

– Все, – грустно сказала она Кириллу. – Он даже не сопротивлялся. По-моему, он ничего не понял.

– Тем лучше, – ответил Кирилл.

И леденящее оцепенение сковало их души. У них теперь была одна душа на двоих. Одна темная душа. Они купили бутылку красного сухого вина и молча распили ее на скамейке в парке. Каждый думал о своем. Впрочем, своего у них уже ничего не осталось. Осталось общее. Боль, тайна, печаль и то, что впереди.

С самого утра я побегал в парке, погода была замечательная. Как только я вернулся домой, зазвонил мобильный.

– Кирюша, доброе утро. Я тебя не разбудила?

– Меня невозможно разбудить, ибо я никогда не сплю. Я всегда в сознании и всегда рад слышать твой голос. Излагай. Сама почему не спишь в такую рань? Только девять. Для тебя это еще глубокая ночь…

– У него получилось, это он. Он научился управлять моим телом. Он заставил меня ночью выйти из квартиры и спуститься вниз. Это просто чудо, что меня внизу, уже на улице, перехватил сосед.

– Ничего себе. Откуда ты знаешь, что это Давид?

– Когда я очнулась на улице, представляешь, я была босиком и в пижаме, а он шел, улыбаясь ко мне, и нес куртку. Ты сможешь меня забрать сегодня? Я боюсь.

– Та-ак. Сейчас у тебя все нормально?

– Да, более-менее. Только я боюсь спать.

– Ты звонишь мне с новой sim-ки?

– Да, как ты велел.

– Молодец. Значит так. Я сейчас кладу трубку и буду думать, что делать. Ты – ничего не предпринимаешь, пьешь чай, смотришь телевизор, из дома не выходишь, ждешь моих распоряжений. Чуть что – звонишь мне. Все, будь молодцом, до связи. Я скоро перезвоню. Я тебя люблю, и я с тобой.