Тени в лабиринте
Шрифт:
Тихоньков с Синельниковой почти синхронно сочувственно вздыхают. Андрей о чем-то задумался. Марина ковыряет вилкой принесенный салат из помидоров и огурцов. В самом деле, какие еще крупицы информации я хочу извлечь из неподатливой южноморской почвы? Надежды тают, тают, как мокрый снег, который выпал у нас перед моим отъездом.
– Может быть, расспросить проводников поездов? – негромко предлагает Марина, устремляя на меня пропитанные слабой надеждой огромные черные глаза.
– Обязательно, – бодро заявляю я, пытаясь поднять общее настроение. – Проверим и поезда, и самолеты. И даже если будет один шанс на тысячу, мы этот шанс не упустим. Наша профессия вообще ничего не позволяет упускать.
Мои собеседники как бы невзначай оборачиваются, но явно не понимают, к чему я клоню.
– К вашему сведению, это мой старый знакомый. Можно даже выразиться, он вызывает у меня ретроспективные воспоминания о былых успехах и неудачах, постоянном азарте. Азарте – в лучшем смысле этого слова. Впервые я столкнулся с ним лет восемь назад и сразу понял, что имею дело с незаурядной личностью, в своем роде гроссмейстером. Да-да, гроссмейстером всевозможных афер, если бы за такие достижения присваивали звания. Величают его только по имени-отчеству – Клим Борисович, в определенных узких кругах он известен как специалист широкого профиля.
Марина и Андрей с интересом слушают, не замечая, что остывают антрекоты.
– Сначала нам стало известно, что Клим Борисович Карташевский умудрился выудить всю выручку у бригады залетных наперсточников. Сумма, по понятным причинам, осталась не выяснена. Затем пошли жалобы от местного населения, преимущественно жителей застраивающихся районов. Неизвестный, по приметам сильно смахивающий на Клима Борисыча, устанавливал в квартирах телефонные аппараты, которые вот-вот должны были подключить к мифической АТС. За услуги брал немного – десять рэ плюс стоимость аппарата.
Тонкий психологический расчет, неудержимый полет фантазии, умение четко выработать собственную таксу с учетом конъюнктуры – главные козыри, которыми умело манипулировал Карташевский. Уже два месяца спустя Клим Борисыч под видом работника санэпидемстанции разносил по домам «средство от грызунов» – полиэтиленовые мешочки с песком, правда, неплохого качества. Один рэ.
– Ужасно интересно! – делая ударение на слове «ужасно», Марина не сводит с меня глаз. Отпив несколько глотков целительного «Нарзана», я продолжаю, дивясь нахлынувшей волне красноречия.
– Другой на месте Карташевского еще долго разрабатывал бы столь прибыльную жилу, действуя по принципу: курочка по зернышку, и в конце концов наверняка попался б. Однако нашему универсалу приедаются однообразные занятия. Войдя во вкус, он стал ездить по окрестным деревням и делать собакам прививки от бешенства. Клим проявлял трогательную заботу о здоровье братьев наших меньших, поэтому шприц всегда заправлял чистейшей дистиллированной водой. Два рэ. Не брезговал Клим Борисыч и скромными комиссионными за посредничество и маклерство. Но, как известно, сколько веревочке не виться… В общем, поймали мы его за руку в буквальном смысле в тот момент, когда он, представившись человеком, который «вхож», получил возле дверей горисполкома пятьсот рублей от одного овощника, жаждавшего расширить жилплощадь в обход очереди. Бедняга не предполагал о существовании запасного выхода из здания на соседнюю улицу. Правда, на сей раз запасной выход Клим Борисычу не понадобился. Любопытно, что в отделении Карташевский ничего не пытался отрицать, зато произнес напыщенную речь. «Я приносил людям радость, перекладывая часть их повседневных хозяйственных забот на свои плечи», – говорил он, воздевая ладони к небу. – Так ведь средство от грызунов не помогло! – кипятился я. – Так ведь и грызунов никаких не было, – хладнокровно парировал мои реплики Клим Борисыч, – откуда им взяться в новеньких квартирах.
– Сколько дали этому Юрию Деточкину? – улыбаясь, интересуется Тихоньков.
– Два года. Больше чем за три – он вообще никогда не зашкаливал. Я о нем потом почти ничего не слышал, только так, слабые отзвуки в тишине: то служащие одного из проектных институтов сдали интеллигентному мужчине деньги на приобретение билетов на спектакль гастролирующего в городе столичного театра, то на центральном рынке кто-то ловко сплавил оптовую партию «телецвета» заезжему торговцу цитрусовыми.
– Глядя на него, никогда бы не подумала! – восклицает Марина. – Между прочим, он похож на нашего лектора-международника из общества «Знание». Александр Яковлевич, а что такое «телецвет»?
– Так до вас еще не докатилась последняя «новинка» научно-технического прогресса? «Телецвет» – это Деталь, якобы служащая для превращения черно-белого изображения в цветное. В более широком смысле – это небольшое театрализованное представление для одного лица, которое в итоге остается с носом. Позже объясню подробней, а сейчас я минут на десять вас покину. Не возражаете?
Возражений нет. Я подхожу к Карташевскому. Он чувствует на себя взгляд и оборачивается. Одна из сидящих рядом с ним девиц – рыжая, с мелко завитыми кудрями, продолжает по инерции тараторить: «Вадик подскочил к этому пижону на тачке…», замечает меня и замолкает. Общее внимание.
– Здравствуйте, Клим Борисович. Вот уж не ожидал вас здесь встретить, – непринужденно произношу я первую, стереотипную фразу.
Маленькое замешательство. На выразительном лице Клима видна работа мысли. Придя, очевидно, к выводу, что встреча действительно случайна, он расцветает в улыбке.
– Мое почтение! С уверенностью человека, который торчит здесь не первую неделю, могу высказать предположение, что вы прибыли недавно.
– Как всегда, в самую точку. А вы тут на отдыхе или…
– Никаких «или»! – перебивает меня Карташевский. всплеснув руками. – О чем вы говорите?
Рыжеволосая красотка сосредоточенно потягивает через соломинку коктейль. Ее подруга, высокая худощавая шатенка с короткой стрижкой, по-кошачьи передернув оголенными плечами, слегка наклоняется над столом.
– Климушка, почему ты не познакомишь нас с этим строгим дядей?
Мгновенный испепеляющий взгляд в сторону шатенки, легкий полуоборот головы и передо мной опять проницательные глаза. Какая мимика!
– Догадываюсь, у вас есть ко мне вопрос. – Клим отодвигает тарелку с ростбифом. – Не было еще человека, который обращался бы ко мне не по делу. Один мой знакомый из Одессы, фамилию которого я не стану упоминать из морально-этических соображений, говаривал: «Куда ни кинь, всюду Клим!», имея в виду мои способности по улаживанию разного рода вопросов.
– Этические нормы ваших одесских знакомых давайте оставим в покое, – я показываю глазами на выход. – Не хотите покурить на свежем воздухе?
– Вы знаете, в последнее время что-то мотор стал барахлить, так я бросил. Но охотно составлю вам компанию.
Клим снимает со спинки стула объемистый светло-коричневый пиджак под стать располневшей фигуре, одевается и мы выходим, причем в холле «гроссмейстер» небрежно бросает трешник кинувшемуся открывать дверь швейцару. Бедный старик окончательно сникает, переводит растерянный взгляд с меня на Клима и обратно, но я, чертыхаясь в душе, не смотрю в его сторону.