Тени Севера

Стоев Андрей

— То есть получается, что для вас полное объяснение вообще невозможно, — сделал я логичный вывод.

— Верно, — обрадовалась Драгана, — ты всё понял, Кен. Мир слишком сложен, мы не можем видеть его целиком. Мы видим только отдельные его грани. Поэтому мы всегда помним, что у любого явления обязательно есть неизвестные нам нюансы, которые могут всё изменить и сделать наше объяснение ложным.

— Ну допустим, — неохотно согласился я. — Но зачем ты это говоришь? Как всё это относится ко мне?

— Когда Старая

Ондатра сказала про дань, ты немедленно сделал вывод, что я занимаюсь вымогательством. Простое объяснение, при этом совершенно ложное, но оно тебя полностью устроило. Потому что оно простое, и сразу всё объясняет.

— Неловко получилось, — согласился я. — Извини, я был неправ.

— Чепуха, — махнула она рукой. — Я совершенно не в обиде, меня это скорее позабавило. Речь о том, как быстро, и без всяких сомнений, ты всё для себя объяснил.

— Ну я же не знал всех деталей.

— Но ты ведь и не подумал их узнать. Ты сразу сделал вывод и деталями уже не интересовался, так?

— Так, — со вздохом согласился я, чувствуя себя ужасно неудобно. Возразить было нечего.

— Дальше я тебе дала кое-какие детали. Но ты опять над ними не задумался, хотя там были явные намёки. Ты тут же придумал новое простейшее объяснение и на этом успокоился. Ты решил, что я навязала им защиту в обмен на алхимию.

— А это разве не так? — я почувствовал, что уже ничего не понимаю.

— Конечно же, это не так, Кен, — укоризненно покачала головой Драгана. — Ты даже не задал себе главный вопрос, который просто напрашивался: «Зачем Высшей деньги?».

А в самом деле — зачем? Ну, то есть, за пределами какого-то относительно небольшого количества, достаточного для комфортной жизни? Причём, насколько я знаю, Круг Силы этот комфортный уровень обеспечивает Высшим просто за то, что они выбрали для жизни наше княжество. И судя по тому, как легко Драгана уступила нам свою семейную мастерскую, ей деньги действительно не особо нужны. Во всяком случае, её гораздо больше заботило сохранение семейного предприятия, чем какой-то доход от него.

— Нас мало интересуют человеческие богатства, Кен, — продолжала она. — Мы все одной ногой уже не здесь. Мы, конечно, помогаем родным, у кого они есть, но когда проходит двести — триста — пятьсот лет, потомки отдаляются и становятся совсем чужими. Мало кто поддерживает связь после нескольких сотен лет. Нам не для кого копить деньги.

Она полностью права — совсем не нужно быть гением, чтобы задать себе такой простой и совершенно очевидный вопрос. Сказать было нечего. Я бы, конечно, нашёл себе оправдание, если бы захотел его поискать, но кому оно интересно?

— И есть ещё один момент, который поможет тебе задуматься. Скажи — кому принадлежат эти земли?

— Разве не нам? — с удивлением ответил я вопросом на вопрос. — На любой карте они окрашены в цвет Новгородского княжества.

— В школе так

учат, — кивнула она. — Но в университете даётся немного более точное определение: эти земли не принадлежат нам, а находятся под нашей опекой. Переводя с дипломатического языка, это значит, что местные племена разрешают нам ограниченное хозяйственное использование этих земель при условии, что мы не затрагиваем их интересы, и обеспечиваем соответствующую компенсацию. Это не совсем подпадает под термин «принадлежать», не так ли?

— Погоди, — не понял я, — а князя такое положение дел устраивает?

— А что он может сделать? — пожала плечами Драгана. — Послать сюда войска невозможно — дорог нет, а стоимость переброски и снабжения дирижаблями разорит кого угодно. Кроме того, лесным в их лесах войска ничего сделать не смогут, а Высшие захватывать земли не пойдут.

— То есть получается, что князь перехватить твои поставки не может?

— Не может, — подтвердила она. — Да и никто не может. Угадаешь почему?

Я задумался, а потом меня внезапно осенило:

— Потому что на самом деле ты лесным защиту не навязывала?

— Верно угадал, я ничего не навязывала. Это они навязали мне свою алхимию. Ты же наверняка помнишь — я тебе рассказывала, что их старейшины понимали проблему, но сделать ничего не могли, потому что у них не было возможности запретить вождям ходить в набеги. Вот старая крыса и нашла решение — пользуясь нашей давней дружбой, умолила меня взять на себя их защиту. А потом и другие присоединились, никто не захотел остаться без защиты, когда у соседа она есть. Ну, кроме нескольких упёртых вроде Вербы.

— Крыса?

— Ну, Ондатра. Ондатры — это ведь те же крысы. Хотя может и хомяки.

— Если ты про ту самую Старую Ондатру, то она как-то не очень приветливо тебя встретила.

— Это потому, что я с тобой пришла, вот она и высказала недовольство. Я потому и не хотела одна идти, что тогда обязательно пришлось бы распивать с ней её яблочную самогонку. Самогонка у неё и в самом деле очень хороша, да ещё и напитана Силой, но с ног сбивает, как пуля в голову. Придётся мне к Ондатре потом отдельно слетать, иначе совсем обидится.

— Интересная история, — согласился я. — И выглядит действительно цельной. Но вспоминая твои слова — раз она выглядит завершённой, значит, есть ещё какие-то нюансы, которые нам неизвестны.

— Нет, всё-таки ты очень быстро всё схватываешь, — засмеялась Драгана. — Даже удивительно, почему иногда так тормозишь. Есть нюансы, конечно. Например, я на самом деле не особо и сопротивлялась сделке с лесными, потому что в княжестве была сильная нехватка высокой алхимии, и нас этот договор здорово выручил. Но я действительно предпочла бы торговлю, потому что одно самое буйное племя всё-таки пришлось истребить, и это мне никакого удовольствия не доставило.