Тени прошлого
Шрифт:
В купе зашел один из группы сопровождения. Доложил о пассажирах соседних купе. Старик и сосед его, мужчина, средних лет, постоянно играют в шахматы. Дверь в их купе постоянно открыта. У соседей же, справа, дверь была постоянно закрытой.
… Было далеко за полночь, когда поезд замедлил движение и стал тормозить. Это был, как и все другие, ничем не примечательный полустанок.
Мужчина, внимательно всматривающийся в черноту окна, повернулся к старику и кивнул головой. Неслышно прикрыв за собой дверь купе,
Немного поколдовав с дверью, старик приоткрыл ее, и, уступив место своему спутнику, отступил в сторону.
Взявшись за поручень, тот выглянул, внимательно посмотрел вдоль состава и, выждав, когда состав тронется, поправил на плече дорожную сумку и спрыгнул на щебеночную насыпь. За ним по-молодому, последовал и старик.
Справа от светящихся окон вокзальной пристройки дважды мигнули фары машины, которая сразу же двинулась им навстречу. Вспыхнул ближний свет и оба пассажира, только что оставившие поезд, увидели знакомый им «джип».
… Машина быстро отъехала от полустанка и, через какое-то время, уже мчалась по пустынному ночному шоссе.
Очнулся курьер внезапно. Именно очнулся, а не проснулся. Как будто кто-то его толкнул. С трудом поднялся с постели. Напротив, повернувшись в стене, похрапывал телохранитель. В ушах стоял звон. Чувствовался очень знакомый, но пока неясно какой запах. Не раздумывая, до конца опустил фрамугу оконного стекла. В купе, вместе с утренней прохладой ворвался громкий перестук вагонных колес.
И вдруг его обожгло: «Пакет!» Он быстро повернулся к постели, поднял сидение, и замер: дорожной сумки, в которой был пакет, не было. Он с ужасом пробежал глазами по купе, сбросил на пол, так и не проснувшегося телохранителя, заглянул под его сидение. Тщетно. Сумки нигде не было. Он выскочил в коридор и чуть не наступил на лежащего, на ковровой дорожке охранника сопровождения. Пощупал пульс. Тот еле прощупывался. Приподнял веко. Налицо были все признаки наркотического отравления. И тут он обратил внимание, что в руке охранника зажата какая-то странная коричневого цвета сигарета. Окурок такой же сигареты, а рядом пачка, лежали на столике купе, куда уронив голову, сидел второй человек охраны сопровождения.
В служебном купе, сидя, прижавшись, друг к другу, спали оба проводника. На столике лежала початая пачка уже знакомых ему сигарет, а в пепельнице два окурка.
Он кинулся к купе, в котором ехали старик и средних лет мужчина. Предчувствие его не обмануло, — купе было пустым…
Кабинет, куда провел их хозяин ресторана Гарик, был небольшим, но уютным. Стены, затянутые в розоватый бархат, казалось, сочились прохладой. Прямо под картиной, изображающей кавказские горы, стоял кожаный диван. Чуть в стороне, встроенный в сервант, матово
В центре накрытый белоснежной скатертью стоял стол. В центре стола отсвечивали серебром свечи. Тут же, из ведерка со льдом торчала бутылка вина. Тут же играли бликами горящих свеч два бокала, и живым натюрмортом, красовалось блюдо с фруктами.
Напротив каждого из двух, стоящих по разные стороны стола тяжелых стульев, стояли столовые приборы, рядом по пачке сигарет «Президент», зажигалки и пепельницы.
Усадив гостей за стол, Гарик достал из ведерка вино, наполнил до половины бокалы, и неслышно удалился.
— Предлагаю выпить, Ринат Рустамович, — приподнял свой бокал Лустенко.
— С удовольствием, — приподнимая свой, в тон ему ответил Сейфуллин.
Лустенко пригубил свой, подождал, когда пригубит свой гость.
— Итак, Ринат Рустамович, вы желали встретиться со мной, — Лустенко внимательно посмотрел на собеседника и выжидающе замолчал.
— Да, — Сейфуллин покрутил бокал в руках, поставил на стол, снял очки и положил их в карман, — я искал встречи с вами. Это необходимо, чтобы разрешить, простите, попытаться разрешить все разногласия, которые появились между вашим концерном и нашей корпорацией, в этом регионе.
— О каких разногласиях вы говорите? — Лустенко взял сигарету из пачки, и не спеша, прикурил.
— Я имею в виду автопредприятие, — Сейфуллин подслеповато посмотрел на Лустенко, и также потянулся к сигаретам.
— Мне не понятно, о каких разногласиях идет речь, — Лустенко пристально посмотрел на оппонента. — Приобретение контрольного пакета акций предприятия концерном неоспоримый факт, на что есть все подтверждающие его документы. И мне не понятно, — Лустенко неожиданно замолчал, увидев в дверях кабинета Гарика.
— Нести горячее? — вежливо поинтересовался он.
Лустенко, посмотрев на Сейфуллина, — кивнул головой.
Гарик, молча, удалился.
— А что вам не понятно? — переспросил Сейфуллин, возвращаясь к прерванной фразе Лустенко.
— Ну и сукин сын, — усмехнулся Лустенко, поражаясь изворотливости Сейфуллина, — а вслух саркастически продолжил: «Не понятно то, зачем вы затеяли эти никчемные прокурорские наскоки на предприятие? Как вы объясните попытку грубой провокации с наркотиками?»
Сейфуллин невозмутимо затянулся сигаретой, выпустил дым и неопределенно пожал плечами, и иронически произнес:
— Кто же мог подумать, что ваш однокашник Веригин окажется таким безмозглым идиотом. Поверьте, все это он проделал сам, на свой страх и риск, не поставив нас даже в известность.
Сейфуллин даже и не пытался отмахнуться от Веригина, подтверждая тем самым факт того сотрудничества с корпорацией.
— На чем вы взяли Веригина? — Лустенко в упор посмотрел на собеседника.