Тени Прошлого
Шрифт:
А что еще мне оставалось делать, если не сводить все к шутке и удрученно хихикать над самим собой? Так и живем.
– Не была бы столь уверена, - Сай игриво брызнула в меня прозрачной водой и поспешно нырнула, пока я не успел отомстить ей тем же.
Ближе к вечеру нас навестил мой вчерашний крылатый знакомый - то есть, правильней будет сказать 'моя вчерашняя крылатая знакомая'. Злобная темная ведьма Сайонарис Безликая сразу же кинулась к маленькой девочке-дракону, мигом забыв про мое существование, и принялась ее усиленно обнимать, гладить по блестящей синей чешуе и даже целовать в нос, а счастливый объект продолжительных ласк что-то одобрительно рокотала в ответ и с наслаждением
– Моя хорошая, - уже раз в десятый повторяла Сай, когда я подплыл к ним, хотя, конечно, эти две девушки прекрасно себя чувствовали в обществе друг друга и без моей компании.
– Моя красавица!
– Ррррр!
– соглашалась красавица со всеми утверждениями.
Именно тогда я и понял, что немного ошибся с полом своего вчерашнего гостя: почему-то ни на секунду не предположил, что большая синяя условная птичка может оказаться девочкой. В свое оправдание способен придумать только то, что до того момента ни разу не рассматривал вблизи детенышей драконов и уж точно не учился по внешним признакам определять их пол. А пристрастие к сладкому еще ни о чем не говорит...
– Привет, пожирательница пирожных, - вежливо поздоровался я.
Она пророкотала в ответ что-то не особо внятное, но явно достойное своего высокого социального положения в неординарном обществе Древнего Мира. То бишь, похоже, добродушно сказала что-нибудь вроде 'сам такой'.
– О, так вы уже знакомы?
– обрадовалась Сай.
– Милая, этот очаровательный парень - мой друг, его зовут Альвер. Он Ураган. Но ты можешь просто называть его Парадоксом. А ее зовут Вэллас. Она моя. И...ладно-ладно, Вэл, не плачь, и я твоя тоже.
Вэллас? Хм, примерно так звали еще одну мою знакомую лошадь...
– Очаровательный парень?
– польщенно переспросил я.
Вот уж не ожидал. Не то чтобы кто-нибудь особо суровый по отношению к чувствам других людей (в том числе и я сам) когда-нибудь на полном серьезе ставил под большое сомнение мое личное обаяние - по крайней мере, открыто, вслух и при свидетелях, а это обычно весьма плодотворно влияет на закономерное повышение самооценки и непременное становление самовлюбленного эгоиста. И все же я никогда не считал себя самым харизматичным парнем на всем белом свете - оттого и чуть было не смутился, услышав подобные слова от определенного, пожалуй, в ту самую минуту единственно нужного человека. Один такой пусть и сказанный вскользь, но все равно веский комплимент может стоить целых сотен других: не околдовавший твое сердце знакомый может твердить тебе точь-в-точь то же самое хоть весь день напролет, да еще и ночь в придачу, но все равно за целую вечность не добьется хотя бы относительно похожего воздействия.
Все же любопытно и забавно устроена человеческая душа.
– А разве нет?
– как ни в чем не бывало, пожала плечами Сай.
– Впрочем, если тебя больше устроит 'невыносимый балбес'...
– Нет-нет-нет, - сразу же запротестовал я.
– Мне больше нравится твой первый вариант. Собственно, у меня к нему вообще нет никаких претензий.
– Отлично. И, раз ты такой милый, поиграл бы с ребенком. Она явно только за: вон, как на тебя засматривается, - сообщила мне счастливая обладательница столь милой домашней зверюшки. И иронически добавила: - Только смотри, Вэл, не влюбись. А то еще придется потом с какой-нибудь обиженной девушкой разбираться, оно нам надо?
Я вздрогнул, но так ничего и не ответил. Просто потому что сам уже довольно много дней пребывал не в самых оптимистических раздумьях - а после спонтанной телепортации в Кхалгар и судьбоносной встречи с повзрослевшей хозяйкой замка Сайонарис уж и подавно.
Поэтому я просто ласково погладил глухо
Кое-кто утверждает, что самый большой мой недостаток заключается в том, что я люблю животных даже больше, чем людей - а говоря полную правду, то и несравнимо больше. Если неземная страсть близнецов Кальвентов распространяется в основном на котов и еще на парочку умилительных представителей фауны Нортайла, то на мою неземную страсть имеет высоченный шанс нарваться любой обладатель хоть острых когтей, хоть длинных зубов, хоть шести лап, хоть милой пушистой шерстки, пусть даже она принадлежит мохнатому пауку-переростку Митори, водящемуся исключительно в дремучих лесах другого материка. Могу с полной уверенностью предположить, что при виде подобного чуда природы я бы тут же погнался за ним с непреодолимым желанием потискать - и не думаю, что Митори был бы в восторге от моих готовых гладить все живое рук и от моего маниакального выражения глаз. Так что неизвестно, кто бы от кого в страхе улепетывал.
Самое удивительное, что объекты моей спонтанной вселенской любви всегда отвечали мне тем же самым. К примеру, во время службы в замке Арвейм я умудрился близко подружиться с несколькими внушающими уважение и трепет огромными сторожевыми псами, хотя мои бравые коллеги по охране в один голос утверждали, что делать этого не стоит ради собственных безопасности и благополучия, ведь псы подобрались на редкость злые и кусачие. Ну, не знаю. Ничего кусачего и уж тем более злого я в прелестных собачках не заметил. По крайней мере, если с моих рук и играли они с огромным дружелюбием и даже миролюбием - даже старательно виляли хвостами, наглядно демонстрируя полнейшую симпатию. Все-таки звери всегда хорошо чувствуют привязанность и заботу - и, в отличие от многих представителей человечества, не используют их в личных целях.
Я-то сам не считаю упомянутую свою черту каким-то большим недостатком, скорее уж наоборот, но слышать обратное от каких бы то ни было обиженных моим случайным пренебрежением лиц мне приходилось не раз. Хотя, по моему скромному мнению, ярко выраженная нелюбовь и уж тем более жестокость по отношению к животным - самый большой признак бесчеловечности.
Справедливости ради следует упомянуть, что из воды меня в итоге не вытаскивали - вытаскивал я, причем чуть ли не насильно. Двухсотлетняя ведьма уплывала, брыкалась, возмущалась, посылала меня к драконам (что было вполне осуществимо), но вылезать из озера совершенно не хотела. Хоть магию не применяла, и на том спасибо: в таком случае, как ни скорбно это признавать, у меня было бы очень мало шансов на победу. Тем не менее, я не сделался бессловесным невидимкой, не растворился в пространстве, не канул в небытие и не имел радости получить целую гору других, подобных незабываемых впечатлений, а всего лишь довольно мирно вытащил ее из воды, отделавшись парой десятков брызг в лицо.
И все же мое бессовестное моральное насилие над бывшей маленькой девочкой не прошло даром: ближе к ночи она внезапно вспомнила о своих врачебных устремлениях и наведалась ко мне с четкой целью отомстить - проверенными целительскими способами.
Правда, в итоге мне снова удалось выпросить помилование, и вместо суровых методов, сопровождать которые необходимо нравоучительным внушением 'чтобы неповадно было', на мне опять испытали уже известный и приятный, который в очередной раз заставил меня растаять, усиленно радоваться жизни и старательно изображать из себя мурлыкающего кота.