Тени Предтеч
Шрифт:
Я закашлялся и покраснел. Вопрос был задан так неожиданно, что, в общем-то, я сразу и спалился, без вариантов. Поэтому отвечать было трудно и неприятно, хоть нас было в зале управления всего четверо. Но врать я не стал, точнее, не решился на это.
— Да, — с трудом произнёс я, слегка покраснев. — Она весь вечер себя вела так, как будто я её парень, а когда Костин с Филипповым ушли спать, ну, в общем… она предложила себя… с собой…
— И ты как джентльмен, не стал отказывать даме? — сыронизировал доселе молчавший Темиргалиев. — Или были другие
— Да, — я сидел красный как рак и ни на кого не смотрел, но говорил правду. — Во-первых, я подумал, ей просто хочется выпустить пар, после того, что нам пришлось пережить днём. Во-вторых… Знаете, про Полину ходили слухи… Что она… Короче её называли «переходное знамя», так как мы были уверены, что она спит со своими командирами. Сначала со старшиной Орловым, а потом с младшим лейтенантом Терёхиным, который погиб при высадке.
Молчание на миг повисло в воздухе. Мне показалось, что даже Копылов посмотрел на меня с какой-то неприязнью и снова стал обращаться ко мне официально.
— Вы понимаете, сержант Кирьянов, что совершили очень гнусный поступок, недостойный военнослужащего Советской армии? Во-первых, вы верили мерзким слухам о своём боевом товарище, не пытаясь разобраться. Во-вторых, вы воспользовались слабостью молодой девушки, в своих личных целях, и в третьих…
Темиргалиев и Приклонская согласно кивали. Мне же в тот момент хотелось, чтобы меня сожрала в тот вечер Полина. А что? У Мишки были неплохие шансы дойти… Впрочем, не стоит об этом даже думать.
— Хватит, — вдруг резко перебила полковника Лиза. — Он понял, осознал и больше такого не повторится.
Темиргалиев издевательски хохотнул, однако Копылов посмотрел на него строго и перевёл взгляд на меня. Я всем видом выражал раскаяние. Искреннее раскаяние. Но, сожалел я, безусловно, о том, что поверил слухам, а не о том, что случилось, хотя и это тоже. Как-никак не поддайся я её чарам, может быть, сон у меня был бы более чуткий и Костин остался жив или Мишка не стал бы инвалидом.
— На будущее. Полина Новикова отказала старшине Орлову, задолго до знакомства с Терёхиным, но это не помешало Орлову рассказывать всем и вся, что у них были отношения. С мамлеем у неё хоть и был роман, но они так и не переспали. Видите ли, Терёхин был принципиальным человеком и считал неэтичным спать с подчинённой. Поэтому они по обоюдному согласию решили подождать то ли до окончания войны, то ли до увольнения Новиковой из армии.
— А вообще, чему мы удивляемся? — вдруг вмешалась Приклонская, неожиданно заступившись за меня. — Набираем в армию молодых парней и девчонок, они живут и воюют вместе, а мы потом возмущаемся, когда они поддаются естественным биологическим порывам.
Тут смутились и Темиргалиев, и Копылов. Любопытно, значит, и у них, что-то такое было по молодости.
— Давайте вернёмся к разговору про аборигенов, — не глядя ни на кого проговорил полковник.
— Уже всё обсудили, — пожала плечами Лиза Голобко. — Кирьянов нам рассказал, то что раньше скрывал и картинка сложилась. Теперь
— Я бы не была так категорична, — запротестовала женщина-биолог. — Есть ещё много аспектов…
— Которых вам, как учёным и предстоит выяснить, не привлекая к этому разведку, — резюмировала Голобко.
Я облегчённо выдохнул и был готов говорить на какие угодно темы, главное, что на этом обсуждение моих морально-нравственных качеств прекратилось. И пускай мы вновь будем говорить об аборигенах и их особенностях, в которых я ровным счётом ничего не понимаю, но не обо мне.
Мы и правда больше никогда не возвращались к этой теме. И Лиза и даже Темиргалиев, как будто бы забыли про этот разговор, а старлей не вспоминал, даже когда отчитывал за какие-либо косяки.
— Ладно, Кирьянов, свободен, — приказал полковник и я поспешил вниз.
У подножия меня ожидали уже Жмых и Череп, нервно смоля бесфильтровые сигареты.
— Командир, что с тобой? — спросил наблюдательный Череп, едва заметив меня. — Мы думали, тебя на совещание позвали, а ты вернулся как с казни.
— Разговор сложный был, — отделался я общими словами. — А вы чего здесь столпились?
Действительно, они же сейчас должны отсыпаться, давя подушку. В то, что они решили, морально поддержать командира, я сильно сомневался.
— Подгон есть, из достоверных источников, — озираясь сообщил Жмых. — Нам дадут ещё двух бойцов. На постоянку. И эта… Стерлядкина возвращается.
Помимо медалей «За боевые заслуги», Маркин и Черепанов получили звания ефрейторов. В экспедициях мы работали втроём, беря на усиление необходимых бойцов, и тут, внезапно, ещё двое. С чего вдруг такая благотворительность?
— Значит, опять отправят революцию устраивать, — сделал выводы Череп.
— Возможно, — почесал голову я. — Но неуверен.
Кстати, мне уже здесь на Кадмии, Темиргалиев под большим секретом раскрыл, что меня не собирались активно задействовать в ирсеилоурской операции. Просто так получилось, ну, как обычно в армии. Одно, другое, накладка, что-то сорвалось и вот уже боец, которого приказано беречь и держать подальше от передовой, отправляется в самую гущу событий. Впрочем, как сказал старлей, это пошло мне на пользу и я теперь без всяких дополнительных условий могу себя числить в штате Главного разведывательного управления Генерального штаба. Прошёл проверку в боевой обстановке.
Поэтому я сомневался, что и сейчас нас бросят на передовую, а ведь очень хотелось. После победы на Ирсеилоуре и Дареггене мы перешли от глухой обороны к редким контратакам и даже местами стали наступать. Имперцы ещё не оправились от шока, но уже были опасения, что придут в себя, соберутся и дадут по зубам. Впрочем, может быть, нас готовят к разведывательной миссии?
— Кирьянов! — из пирамиды вышел старший лейтенант Темиргалиев. — Ты чего здесь стенку подпираешь? Руки в ноги и получать пополнение. Через пять минут, на посадочных кольцах.