Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
– Откуда этот странный запах? – девочка брезгливо сморщила нос.
– Народу много. Вентиляция не справляется, а помывка по расписанию. Скорее всего, через раз. Стандартный режим, не более того.
– Через раз – это через день?
– Раз – это неделя. Итого, два банных дня в месяц. Чего непонятного?
Девочка потрясенно затихла, переваривая информацию.
На пути к Площади Восстания Аврора, которой явно пришелся не по душе колорит обитаемого метро, вконец раскисла. Глеб все никак не мог уяснить, чего она страшилась больше – мрачных пустынных перегонов
Отчаянно шмыгая носом и утирая выступившие слезы рукавом комбинезона, девочка шла все медленнее, а потом и вовсе остановилась. Плечи ее дрожали так, что торба съехала с плеча и шлепнулась на рельсы.
– Ну хватит! – не выдержал Глеб. – Соберись!
Взяв девочку за руку, он решительно, словно маленького ребенка, потащил ее за собой. Всхлипывания прекратились. Аврора сжала ладонь напарника, словно только и ждала поддержки со стороны. О том, что идет рука об руку с «дикарем», надменная беглянка даже и не вспомнила.
Как ни храбрился паренек, но беспокойство спутницы все-таки передалось и ему, когда луч фонаря высветил в стене туннеля черный зев сбойки. Он отчетливо запомнил это место с прошлого раза, по пути к военным медикам. Тогда ход был намертво забутован кирпичом и наспех сколоченным из досок заграждением. Чаще всего такие меры предпринимались, чтобы исключить попадание в туннели непрошеных гостей с поверхности. Теперь же раскиданные в беспорядке доски валялись в радиусе нескольких метров, а в кирпичной стене зияла внушительная дыра.
Глеб остановился, внимательно осматривая брешь. Аврора по инерции наскочила сзади и испуганно замерла рядом. Несколько секунд прошли в напряженной тишине. Как ни вслушивался мальчик, но кроме сбивчивого дыхания попутчицы ничего не уловил. Кто или что проторило дыру? Мутант или человек? Выяснять это желания не возникло.
Стараясь держаться ближе к противоположной штреку стене, дети медленно обошли подозрительное место. Глеб уже собрался было прибавить шагу, когда беглянка вдруг резко остановилась, сдавленно взвыв. В огромных глазах Авроры читался неподдельный ужас.
– Ты что? – зашептал мальчик.
– Меня что-то держит! – взвизгнула та, судорожно дернувшись.
Фонарь в руке дико плясал, во рту разом пересохло. Медленно направив непослушный луч света вниз, Глеб с облегчением выдохнул. Гвоздь. Всего лишь дурацкий гвоздь в доске, черт его дери! Заметив реакцию спутника, девочка обернулась и с остервенением сдернула штанину комбеза с острия. Нервно улыбнувшись, пожала плечами, присела у стены и... разревелась в голос.
Как вести себя в подобной ситуации, мальчик не знал. Таран никогда не пытался утешать его в трудных ситуациях, всегда оставаясь отрезвляюще жестким и немного грубоватым. Но в отношении этой хрупкой особы подобное поведение казалось Глебу неуместным. Поразмышляв, он подсел рядом, аккуратно приобнял Аврору и успокаивающе погладил по голове.
В молчании они провели несколько долгих минут.
–
Мальчик стушевался, не зная, как реагировать. Да и стоит ли? Поднявшись, он подтащил злополучную доску к рельсу и после непродолжительной возни вызволил гвоздь – длинный и ржавый. Оружие, конечно, не ахти какое, но в сложившейся ситуации выбирать не приходилось. Спрятав добычу в подвороте рукава, Глеб решительно поднял спутницу на ноги, и они продолжили свой путь.
До границ станции шагали молча. Авроре, судя по всему, было стыдно за проявленную слабость, и до самого блокпоста она больше не пикнула ни разу.
Площадь Восстания встретила их все тем же непрерывным гулом множества голосов и не прекращающейся ни на секунду суетой. Бизнес у бордюрщиков был поставлен на широкую ногу: торговые ряды пестрели товарами на любой вкус и размер кошелька, немногим уступая рынкам узла Садовая—Сенная– Спасская. И хотя патронов-то как раз у Глеба и не имелось, он решительно повел спутницу вдоль прилавков, лавируя в толпе зазывал и разношерстных покупателей со всей округи.
Мимо мясной лавки с подвешенными ровным рядком крысиными трупиками Аврора проскочила как ужаленная, зажав руками нос и рот. Мальчик лишь ухмыльнулся, устремившись дальше, к лоткам со снаряжением. Нужного торговца они отыскали довольно быстро. Подержанные противогазы, «банки» фильтров, пара светло-зеленых костюмов химзащиты – представленный ассортимент оказался вполне достойным. Да и сам здоровяк-продавец, похоже, был со сталкерским прошлым: через его скулу и шею тянулся уродливый шрам, исчезая где-то за воротником рубахи, а вместо правой руки торчала короткая культя. Снисходительно взглянув на малолетних зевак, он собрался было шугануть их, но Глеб вступил первым:
– Почем намордники?
– Ишь ты, деловой! – Торговец невольно расплылся в улыбке, толкнув в бок соседа у прилавка с ножами: – Слышь, Петро, намордники ему подавай! Видал?
Говорил он нарочито громко, и вскоре уже несколько продавцов, ухмыляясь, с интересом наблюдали за развитием событий.
– Так за сколько продашь? – насупился мальчик.
– Ты, никак, наверх собрался, пацан? Портки не потеряешь?
Торговцы дружно заржали, с готовностью проглотив незатейливую шутку. Однако пареньку было не до смеха. Посверлив обладателя шрама выразительным взглядом, Глеб отошел от прилавка, успокаивающе кивнул Авроре.
– Попробуем где-нибудь еще.
– Погоди, парень! – раздалось за спиной.
Мальчик обернулся. Перед ним стоял всклокоченный долговязый тип с тонкой козлиной бородкой, осунувшимся дряблым лицом и пожелтевшими белками глаз. Если б не сметливый оценивающий взгляд и деловой нахрапистый тон, его вполне можно было спутать с обычным попрошайкой, коих на станции околачивалось без счету.
– Нужны противогазы?
Глеб кивнул.
– Давайте за мной. Тут рядом...
– Но у нас нет патронов... – попытался возразить мальчик, однако незнакомец уже двинулся сквозь толпу.