Тени Пост-Петербурга
Шрифт:
— Ну, это по карте. — Ксива нервно озирался. — Не факт, что за столько лет там…
Боец замер на полуслове. Лес обрывался внезапно, открывая взгляду довольно неожиданное зрелище. Широкая просека действительно тянулась поперек дороги, выходя справа к берегу Финского залива, а слева упираясь в остов древнего строения. Таких руин Глеб изрядно навидался за время недолгого путешествия. Но не они привлекли внимание путников. Все пространство просеки сплошь усеивали странные образования — серо-желтые, высотой с ладонь стручки с узкими шляпками, сочащимися коричневой слизью. Они заполняли собой все пространство —
— «Mutinus caninus», без сомнений. — Девушка присела, разглядывая необычную находку вблизи.
— Чего?
— Грибы такие. Несъедобные. Один в один как на картинке. Только побольше чуть-чуть. И… пахнут не в пример сильнее.
— Грибы? — Ксива присел рядом. — Не знал, что ты этим балуешься.
— Усохни. Я не виновата, что в нашей семье всего одна книга была, и та — энциклопедия о земной флоре. — Ната продолжала изучать вонючих уродцев, заполонивших поляну.
— А они, случаем, не галлюциногенные? Может толкнем пару кило «огрызкам»?
— Дай тэбе волю, Окунь, ты бы и душа свой продал! — Фарид заулыбался.
— Ну, смотря за сколько… — Окунь подмигнул приятелю. — Значит это от грибов такая вонь…
— Они так размножаются. — Ната пнула ближайший гриб носком ботинка. — Привлекают запахом мух, основных разносчиков спор.
— Гадость какая. — Ксива поморщился.
Отшельник тем временем прошел вперед по асфальту, разглядывая грибницу.
— Хорошо если мухи. Вот только сдается мне, что…
Словно в подтверждение его догадки, над грибницей поднялась легкая дымка. Над просекой медленно нарастал неприятный гул. Предсумеречный воздух помутнел от мириадов мельчайших насекомых.
— Болотные дьяволы. — Как то обреченно выдохнул проводник.
Бойцы вопросительно уставились на сталкера. Тот медленно пятился, не в силах отвести взгляд от сгустившегося над поляной полчища москитов. Глеб опомнился первым. Выскочил на дорогу и, увлекая наставника за собой, припустил к противоположной стороне леса. Остальные бросились следом.
— Это уже даже не смешно! — Басил на ходу Геннадий. — У меня дежа вю, или мы снова бегаем?! Это не поход, а сплошной марафон!
Бойцы пересекли границу леса, только теперь заметив потерю. Обернувшись, они увидели сектанта. Ишкарий все еще стоял на противоположной стороне просеки и мелко трясся, завороженно следя за роем опасной мошкары.
— Чего встал, идиот! Беги сюда! Быстро!
Брат Ишкарий не реагировал. Только взор его опустился на молельную книжку, невесть откуда появившуюся в дрожащих руках.
Отшельник рванулся было обратно, но из-за спины послышался строгий окрик:
— Не смей! — Рука Кондора опустилась на плечо.
— Мне без разницы, я и так уже укушенный!
— Не смей! Их там миллионы. В момент высушат! — Боец вцепился в Отшельника обеими руками. — Ты слишком важен для отряда, чтобы рисковать из-за этого… недоумка.
На поляне, тем временем, происходило нечто странное. Ишкарий стянул противогаз, покорно сложил руки и принялся истово молиться. Голос сектанта с каждым мгновением креп и становился увереннее:
— Да восславится «Исход»! Да восславится добродетель твоя! Да не убоится сын лона твоего скверны земной! Да обойдут стороной напасти и лишения
Сектант продолжал говорить, и пространство вокруг него по невероятному стечению обстоятельств оставалось чистым. Глеб с удивлением наблюдал за тем, как сектант медленно бредет по дороге сквозь облако москитов. Вокруг Ишкария, словно нимб святого, образовался и не исчезал ореол пустого пространства, отчего-то ставшего непреодолимой преградой для опасных насекомых.
Под завороженными взглядами сталкеров сектант пересек остаток просеки, приблизившись к отряду. Волна москитов разом схлынула, словно не желая покидать пределы грибницы. Ишкарий как ни в чем не бывало убрал свой талмуд, неустанно нашептывая слова благодарности своему обожаемому «Исходу».
— Это… Намордник надень обратно. — Кондор словно нехотя задвигался, с опаской поглядывая на Ишкария. — Чего встали? Пошли уже.
За несколько дней непродолжительного путешествия Глеб возненавидел марш-броски. Казалось, Отшельник получает извращенное удовольствие от самой возможности кого-то погонять. Хотя умом мальчик понимал, что чем быстрее отряд движется, тем сложнее местной фауне обложить и атаковать странных визитеров. Вот и теперь бойцы мчались за проводником, огибая покореженные остовы автомобилей и перепрыгивая поваленные столбы ЛЭП. Из-за всей этой свистопляски мальчику все никак не удавалось поподробнее разглядеть окрестности.
Они проскочили мимо АЗС. На ржавом козырьке все еще просматривалась коряво намалеванная надпись: «СПАСИТЕ». Глеб притормозил было, но Отшельник лишь отмахнулся:
— Некого там спасать… Двадцать лет уж как некого.
Из кустов напротив станции выскочил волк. Для зверя встреча с людьми оказалась полной неожиданностью. Окунь вскинул было автомат, но Дым остановил бойца.
— Не надо. Обычный зверь. Ну, может, крупнее немного.
— Шкурой бы разжиться… Неслабо толкнуть можно. С руками оторвут.
— Не надо. Мало таких как он осталось. Чистых. А патроны для мутантов прибереги.
— Для тебя что ли, зеленый? — Не удержался Ксива. Бойцы прыснули со смеху. Дым показал шутнику свой огромный кулак. Волк, припав к земле брюхом, проводил путников настороженным взглядом, улучил момент и юркнул в лесные заросли.
Местность тем временем менялась. Все чаще вместо кустистых, ядовито зеленых деревьев стали попадаться обугленные окаменевшие стволы. Следы бушевавшего когда-то пожара показались и на земле. Редкие черные подпалины скоро сменились сплошной спекшейся коркой, покрытой сетью трещин. Видимо из-за этого растительность здесь отступила, раздалась в стороны, огибая стороной огромное пятно проказы.
Отряд приближался к Ломоносову. Сразу стало заметно, что во время Катастрофы городу изрядно досталось. На месте большинства домов остались одни фундаменты. Среди гор бетонного крошева, покрытых редкой щетиной травы, одиноко стояло бетонное строение в виде арки, уцелевшее вопреки здравому смыслу и законам физики.
— Въездные ворота, — пояснил Отшельник. — Не найдем ничего подходящего, здесь заночуем.
Однако судьба оказалась более благосклонной к уставшим путникам. Мимоходом прочитав вывеску, Отшельник завернул на Кронштадтскую улицу.