Тени Мали

Фефилов Вадим Павлович

– Не важно. Грызуны гунди расчесывают себя гребнями. У них такие неприметные белые гребешки есть на задних лапках… Короче, давай мир?

– Хорошо.

– С этого момента обещаю держать себя в руках. А грызунов гунди покажу тебе, как только буря стихнет. Кстати, они тоже очень вкусные.

Она промолчала, и Орел наконец заткнулся.

Она прикрыла глаза. Можно попытаться вспомнить симптомы биполярного расстройства из факультативного курса Военной академии, напрямую относящиеся к личности птенчика:

1. Резкие перепады настроения.

2. Нарциссизм.

3. Иллюзорное превосходство.

4. Неадекватная оценка ситуации.

5. Внезапная немотивированная агрессия.

6. Повышенная сексуальная активность.

Нестабильные паттерны личности начали складываться еще в детстве, когда мама на его глазах села на верблюда и растоптала брата-близнеца. Это и спровоцировало в дальнейшем развитие биполярного расстройства. В подростковом возрасте он зарубил мать мечом-такубой. В тюрьме поведенческие аффекты приобрели отрицательную динамику. Можно попросить при следующем разговоре со Стайером прислать из Йемена посылку с препаратами лития. И медикаментозно снять гипоманиакальный синдром у Орла. Но ведь господин майор начнет интересоваться, зачем она из нищего Йемена в счастливую Данию дефицитное лекарство заказывает… Ну что за глупости в голову лезут? Это усталость и постоянный стресс. А вообще, чередующиеся эпизоды мании у боевиков – большая редкость. По крайней мере, такой типаж ей встретился впервые. Шансы на выживание бойца с маниакально-депрессивным психозом существенно ниже, чем у комбатанта с устойчивой психикой. Никто не будет терпеть рядом с собой явного психопата с оружием; такого свои же и прикопают…

6

Сон

И тут она отчетливо услышала, как над побережьем Аденского залива закричали чайки, обожравшиеся рыбой. Горячий влажный

воздух обнял ее и усадил на раскаленной площади в пустынном центре городка Занзибар в родном Йемене рядом с белоснежной мечетью, построенной англичанами в 1873 году в честь султана Махмуда Седьмого Аль-Дадли Горбоносого, сопротивлявшегося колонизации двадцать шесть утомительных лет. Она оказалась в компании четырех старух, закутанных в черные бурки. Старухи, сидящие на корточках, уже не отбрасывали тени и, по всей видимости, находились здесь, у глинобитного, в трещинах, забора, еще со времен пророка Мухаммеда (мир ему и благословение!). Было жарко, как в прогретом хамаме, и хорошо, что под длинной, до пят, темной накидкой на оперативнице были лишь белые кеды, шелковые трусы-боксеры, спортивный топ и кобура с надежнейшим пятнадцатизарядным «глоком». Через вуаль и прорезь для глаз она наблюдала за группой командиров из соседней Саудовской Аравии, выходивших из мечети. Вальяжные бородачи-саудиты чувствовали себя в этой нищей стране не гостями, скорее – хозяевами. Они поправляли наплечные кобуры с тяжелыми пистолетами и громко смеялись, обсуждая какие-то «странности в поведении этих деревенщин». За темными пришельцами потянулись и сами «деревенщины» – робкие местные прихожане в длинных белых рубахах-замах. Последним из мечети враскачку вышел принц Тарик, отпрыск династии султанов Аль-Дадли, слишком бодрый для седьмого десятка лет мужчина с крашеной бородой и глазами, похожими на земляные орехи. Он огляделся по сторонам, на пару секунд задержав взгляд на черных фигурах у забора, сунул босые ноги в утконосые туфли без задника и громко высморкался, но не наружу, как это делают обычные люди, а в обратном направлении, в глубину большого носа. Из-за наследственной патологии носовых раковин, передающейся по мужской линии, султанов Аль-Дадли в народе звали соплежуями.

Конец ознакомительного фрагмента.