Тени безумия

Пашковский Юрий Юрьевич

Злата нахмурилась:

– А не проще ли нам нанимать воинов, тех же Меченых?

– Полагаться на неискушенных в схватках с аномалами бойцов не стоит, – покачал головой Уолт. – За несколько лет, вполне возможно, ты подготовишь отряд воинов, но каждый из них будет на вес золота, и заменить его окажется очень сложно. Новичкам всегда трудно в сплоченных командах. А бойцы будут гибнуть один за другим, Злата, ведь в первую очередь ты обязана защищать себя, а не команду, ведь не станет тебя – не станет и их.

Уолт посмотрел на астрономические часы, находившиеся рядом, и понял, что изрядно задержал группу. Расстояние от иллюзориума до первого корпуса было порядочным, а служебными порталами уже года два как не пользовались, поскольку их убрали вместе

с Переходами в башни волшебников вокруг озера.

– На сегодня все. – Уолт спрятал посох в ауру и раскрыл выход из артефактория. – Вы старались, но сегодняшнее занятие я не могу признать удовлетворительным. Повторим через неделю, и, надеюсь, вы не забудете к тому времени мои слова. Злата, да… Впрочем, это для всех важно. Недавно Бертран Беорнссон вернулся с Архипелага, где изучал нечисть, давно известную на Тысяче островов и с недавних пор объявившуюся в Серединных землях. Его записи только готовятся к публикации, но я обращусь к нему с просьбой выдать вам копии путеводных записок. Поверьте, вы узнаете много такого, чего никогда не услышите на лекциях.

«А так же поймете, что Бертран куда лучше умеет объяснять и описывать, и не раз посокрушаетесь, что получили в кураторы меня, а не умницу Беорнссона».

Уолт задержался, развеивая остаточные чары иллюзии. В принципе «Василиски» показали себя довольно неплохо, особенно по сравнению с «Единорогом» Дитриха и «Соколом» Ксанса, но хуже «Льва» Ричарда и «Перитона» Консуэлы. Неплохо – но не хорошо.

Зря он так со Златой. Девчонка вряд ли останется в Школе. Может, еще поступит в аспирантуру и получит первый разряд. Это позволит ей применять мощные боевые заклинания в Светлых княжествах, признавших касающиеся магической деятельности акты роланских Эдиктов и часть Номосов, запрещающих черную магию. Да, получит первый разряд – и отправится домой. А дома ей придется собирать в команду магов послабее и воинов, в основном лучников и арбалетчиков, способных при случае взяться за меч. Вернутся на родину и Шраст, и арабийцы, и Рой. Герман и Мария, по всей видимости, единственные, кто продолжит обучение в Школе после получения первого разряда, но и это под вопросом. Отец Германа глава влиятельного ордена Гармонии, а Мария ведет свой род от ведьм знаменитого Круга Перевертышей. И гластирский орден, и тагбиирский Круг понесли потери в Шастинапурской долине и нуждаются в новых могущественных волшебниках. Призови их родственники, и что ответят им Герман и Мария? Вряд ли откажутся.

Команда «Василиски» изначально была собрана из Магистров, готовых покинуть Школу, став боевыми магами. Они разойдутся и будут одиночками, которых никогда не прикроет равный товарищ.

Потому и важно, чтобы «василиски» оказались готовы к бою один на один. Они не получат Именных посохов, если не останутся в Школе Магии, после экзаменов на первый разряд они получат лишь стандартные изделия. Так пусть же на поясе или в ауре у них будет наготове отточенный клинок, волшебный или обычный, который повысит их шансы на выживание, шансы, ничтожные у одиночек.

Обнулив чары и покинув иллюзориум, Уолт отправился на кафедру. Занятий сегодня больше не предвиделось, и журнал группы он решил заполнить попозже, благо одна тренировка за весь день позволяла заняться множеством отложенных на потом дел.

Около тридцати или даже сорока укемских катоблепосов, прозываемых на родине хрякотушами, прижали возглавляемый ведьмаком отряд в пещере, имевшей только один вход, из него как раз и валили существа с телами буйволов, длинными, покрытыми стальными иглами шеями и головами кабанов. Испускаемое нечистью ядовитое дыхание снимало с защиты воинов пять очков, и только амулет Святого Каура, имевшийся в инвентаре ведьмака, давал необходимое магическое противоядие.

Хрякотуши смяли эльфийского лучника и альвийского копейщика, оказавшихся первыми на их пути. Удачно выпавшие посмертные чары взорвали артефакты с бластами на поясах погибших, и стая потеряла десятерых. Катоблепосов это ничуть не задержало, и ядовитые чудовища

обрушились на отряд, не успевший выпустить перед собой рыцарей с щитами класса «скьялдборг» и задержать тварей до создания волшебником заклинания против нечисти.

– Только идиот попал бы в столь очевидную ловушку, – заметил высокий пепельноволосый юноша с глазами всезнающего старика, который если и не присутствовал при создании мира, то по крайней мере слышал об этом событии от очевидцев. Ричард Гластирский, боевой маг второго разряда, заместитель заведующего кафедрой боевой магии по боевым заклинаниям стихии Воды, помнил еще шестого Архиректора, при котором поступил на работу в Школу, и являлся единственным старожилом на кафедре, прожившим больше пяти сотен лет и выполнявшим при этом миссии по закрытию Прорывов и изничтожению чудовищ. Учитывая, что ему уже стукнуло несколько сотен лет до обустройства на кафедре боевой магии, Ричарда можно было считать самым старым волшебником не только Школы, но и, пожалуй, всего Западного Равалона.

– Кто здесь идиот?! – вскинулся Ударий, невысокий крепыш, мрачно разглядывающий карты с заклинаниями и мучительно раздумывающий, какую применить.

– Понятное дело, тот, кто умудрился всем отрядом спуститься в глубокую-преглубокую яму по одной веревке. Иными словами, конечно же ведьмак, а не тот, кто его направляет. Ибо направляющему приходится соответствовать выбранной роли недальновидного истребителя нечисти и нежити, вживаться в нее и отыгрывать, и я бы рукоплескал его потрясающему отыгрышу, не будь у меня заняты руки.

Ричард держал в руках половинки сломанной волшебной палочки и всем видом показывал, как ему жаль, что он ну никак не может положить их на свободный стол рядом.

– А, ну… как бы… да? – неуверенно произнес Ударий и снова уставился на карты.

– Давай, ходи уже, – нетерпеливо произнес Ксанс, радостно рассматривая свои фишки с нечистью. Судя по довольному лицу Ночного эльфа, сюрпризов отряду ведьмака он приготовил немало.

– Да подожди ты! Куда спешишь?

– У меня вообще-то совместное занятие с одной весьма симпатичной травницей по медицинской магии в условиях неожиданного Прорыва. И я собираюсь покончить с тобой до начала урока, а не после.

– Это мы еще посмотрим, кто с кем покончит… – неуверенно произнес Ударий. Он уже начал осознавать бедственность своего положения. В сложившейся ситуации вариантов выбора у него практически не было. Разложенная на столе игра «Удивительные приключения удалого ведьмака» безоговорочно демонстрировала крах приключений Удария. Мерцавшее объемное изображение пещеры с хрякотушами и отрядом авантюристов генерировалось из нефритового игрового поля с расположенным снизу прибором, в котором находились особым образом настроенные волшебные кристаллы и камни, добывавшиеся только на Архипелаге. Для игры требовалось двое игроков, один играл за сбежавшего из ордена ведьмака, призванного спасти мир от гибели, а другой за Белого императора, стремящегося мир поработить. «Ведьмак» выполнял различные задания и собирал команду, а «Белый император» во время заданий ему мешал, насылая монстров или наемных убийц. Так же, если «Белый император» смог помешать большинству заданий «ведьмака», игра начиналась на его стороне и переходила в область стратегии с захватыванием городов и масштабных битв. В этой ситуации «ведьмак» начинал командовать войсками и не возвращался к своему персонажу, пока не отбивал нападение «Белого императора» или не задерживал продвижение его захватнической армии на определенное время.

Популярная на Архипелаге среди местных гильдий чародеев игра была совсем не известна в Серединных землях и поработила умы всех боевых магов, чуть ли не дравшихся за право выпросить ее у Бертрана и поиграть. Мастера предметной магии, которых притащили с кафедры голематики, самой продвинутой у предметников, только разводили руками: в устройстве игры разобраться они не смогли. Вот будь в их распоряжении годик-другой, тогда, может быть, что-то стало бы понято, вот тогда появилась бы вероятность того, что можно сделать копии.