Тени безумия
Шрифт:
– Я хотел бы обсудить с вами произошедшие недавно в Мирте события.
– Я все подробно рассказал и все детально описал эш-шенори. Больше мне добавить нечего.
– Я внимательно ознакомился с отчетами миртовских стражников, но у меня остались некоторые вопросы и появились новые, на которые можете ответить только вы.
Уолт обреченно посмотрел на потолок. В просторной палате лечебницы, принадлежащей медицинскому университету, он находился один-одинешенек, третий день дурея от скуки. Попал он сюда шесть дней назад, но из первых двух дней Уолт мало что запомнил. Над ним хлопотали
На третий день наведались тилаари. Эш-шенори допрашивали его полдня, прямо в палате создавая имагинативные картины парковой зоны и прося указать, что, как, где, когда, кто и кого.
Остальное время Уолт провел в одиночестве, иногда прогуливаясь по этажу и сдавая анализы по расписанию. Большего ему не дозволялось.
Впрочем, большего ему и не хотелось. Весточку в Школу Магии он послал и теперь ждал, когда высокие чины все уладят за него.
Вместо правой руки по-прежнему была пустота. Спасибо, хоть голова не пыталась взорваться, когда он потихоньку колдовал, по чуть-чуть восстанавливая запас компактифицированных заклинаний.
Когда врач объявил, что к нему посетитель, Уолт было обрадовался, ожидая Ясунари или кого-то из Школы. Но вместо я-маджирца или старых друзей в палату вошел походивший на ожившую статую человек.
– А у меня тоже вот остались вопросы, – сказал Уолт. – Много вопросов. И больше всего меня интересует, откуда у эгидовского наблюдателя оказалось семя королевы апофисов?
– На данный момент о связи Яниса Тиратуса с объявившимися в миртовских парках апофисами мы знаем лишь с ваших слов, Ракура, – сухо ответил Стайлон. – Неопровержимых доказательств, подтверждающих ваше предположение, пока не найдено.
– Хорошо. Как найдете – возвращайтесь. Тогда и поговорим.
Стайлон вздохнул.
– Уважаемый Ракура, мы с вами сейчас разговариваем приватно. Поверьте, мне бы очень не хотелось, чтобы наша беседа происходила официально.
– Это вы так ненавязчиво намекаете, что можете устроить мне допрос с пытками? – поинтересовался Уолт. Он понимал, что конклавовца не стоит, совершенно не стоит злить – но почему-то ему очень хотелось рассердить эту ходячую статую.
Вот как струп на ране – чесать нельзя, а хочется.
– Я ни на что не намекаю, Ракура. Просто хочу получить ответы на некоторые вопросы. Они касаются шрайя.
– А… – Уолт поскучнел. – Ну, давайте.
– Замечательно. – Конклавовец ничуть не удивился перемене в настроении Магистра. – Первый вопрос: кто, по вашему мнению, способен нанять шрайя, чтобы убить вас?
– Как я уже говорил эш-шенори, и они точно записали, сам видел, а это означает, что вы могли
– Жаль. Второй вопрос. Похожий вам задавали эш-шенори, но меня интересует совсем другое, чем тилаари. Они спрашивали вас, какие заклинания были использованы вами во время столкновения с шрайя. Я спрошу иначе: какие еще заклинания использовались в тот момент? Не вами, уважаемый Ракура, и не Абэ-но Ясунари. Другие заклинания. Чужие. Возможно, сотворенные кем-то из погибшего отряда «Эгиды». Или, может быть, самими шрайя. Вы не обращали внимания?
– Гм, дайте подумать. Такие, как эфирный огонь, которым меня ни с того ни с сего пытался прикончить ваш эгидовец, правильно?
– Правильно. – Стайлон не отреагировал на ядовитый тон Уолта.
Ракура сделал вид, что пытается вспомнить. Интересно, о чем именно спрашивал конклавовец? Неужели ищейки Высшего совета наткнулись на следы Силы Крови упырей, об участии которых в произошедшей схватке, разумеется, ни Уолт, ни Ясунари и словом не обмолвились? Плохо.
– Нет. Я не могу ничего припомнить. Кроме эфирного огня Тиратуса, конечно, и его же Колес Паралича. А арбалетные стрелы с бластами, которые мне риттеры в спину пускали, подходят?
– Жаль, жаль. Хорошо, третий вопрос. Откуда вам известно, как сражаться со шрайя?
– Я, кажется, не совсем вас понимаю.
– Позвольте перефразировать. Шрайя удалось справиться с Аэрусом, а он, уж простите за откровенность, маг посильнее и поопытнее вас. Не может не удивлять, что он проиграл, а вы – победили. Это наталкивает на мысль, что вы обладаете определенными знаниями о Клане Смерти, они и обеспечили вам победу. Не могли бы вы раскрыть эти знания и рассказать, откуда они у вас?
– Не мог бы, – донеслось от двери. – Секрет Школы.
Ричард Гластирский вошел в палату в сопровождении Дайры и Удария. Магичка глядела на Уолта так, будто выбирала: обнять его или врезать? Ударий глядел на Стайлона, и, похоже, тоже выбирал: врезать ему в лоб или по лбу?
– Разговор окончен, Генрих, – сказал, мило улыбаясь, Ричард. – Все дальнейшие вопросы ты можешь адресовать мне, непосредственному начальнику этого юноши Алесандру фон Шдадту или нашему любимому и обожаемому главе. Не забудь, правда, все оформить по правилам Конклава, заверить у руководителя департамента и прислать с официальным гонцом в приемную Школы. Дадим ответы, как только получим и прочитаем.
Стайлон прищурился, покачал головой. Посмотрел на Уолта.
– У смертных всегда есть выбор, Ракура. Есть он сейчас и у вас. Вы можете ответить на мой последний вопрос, заданный до того, как ваши товарищи вошли, а можете не отвечать. Что вы выберете?
– Нет у смертных никакого выбора, – буркнул Ричард, становясь между конклавовцем и Уолтом. – Нечего тут абстрактными спекуляциями молодые головы засорять. Иди, Генрих, иди. Мы Номосы не нарушаем, так что делать тебе здесь нечего.
– Ну что же, это ваш выбор, – пожал плечами Стайлон. – В любом случае мы скоро вновь с вами увидимся, Ракура. Желаю вам восстановиться до экзамена. В противном случае это будет нечестное состязание.