Тени белых ночей
Шрифт:
Владимир, весь мир которого в данный момент перевернулся с ног на голову, потому что он был готов принять, что Белозёрский не его отец, но к тому, что его отец чародей, ведьмак, он готов не был.
— А почему ты мне раньше не говорила? — тихо спросил он
— Я не могла, твой отец взял с меня клятву, что я не скажу,
А что изменилось теперь? Почему ты можешь об этом говорить?
— Потому что клятва снята Белозёрским
Марина смотрела на внука и бабушку и и не понимала, как они так живут эти маги, бабушка спустя двадцать
— Значит ты не маг? — спросила Марина
— Теперь да, — грустно ответил Владимир.
— Да, я не об этом, я о том, что твой отец чародей
— Я не знаю, я никогда не чувствовал в себе эти способности
А Марина посмотрела на бабулю и сказала:
— Что-то мне кажется фамилия чародея знакомой,
Потом её взгляд упад на перстенёк, который ей дал Глеб… Зимин
— Неужели, — подумала Марина, неужели Глеб и Владимир братья?
— Ба, помоги мне встать, схожу в душ, — проговорил Владимир, который и выглядел бодрее и уже не был таким бледным, и добавил — и от всех этих новостей есть захотелось.
Ольга Григорьевна отложила в сторону тетрадь, которую так и держала в руке и вышла на кухню.
Марина сразу же схватила тетрад и стала листать. Моно было и не листать, там лежала закладка.
— Вероятно, Ольга Григорьевна заложила её для себя, — подумала Марина и стала читать
Прочитала и задумалась: — неужели так просто?
Аккуратно закрыла тетрадку, положила на место и сразу пошла на кухню помогать бабуле готовить и не видела, как книжечка полыхнула красненьки, «посылая» сигнал своей хозяйке, что информация была доведена.
А стоящая на кухне в этот момент Ольга Григорьевна улыбнулась:
— Молодец, девочка, ты справишься.
Ольга Григорьевна спросила:
— А как ты себя чувствуешь, Марина
Марина сразу поняла в чём вопрос, но она точно пока никого не хотела, ну кроме Мира.
Если бы здесь не было Ольги Григорьевны, то она бы нашла момент «поприставать» к любимому, она так давно его не видела
— Ольга Григорьевна, — спросила Марина, — а вы знаете сколько мне осталось?
На этих словах вернулся Владимир, волосы у него были влажные, переоделся он в какие-то домашние брюки, на торсе была надета белая футболка, гневно взглянул на бабушку и спросил:
— Что ты ей сказала, бабуля
— И тебе привет, внучек, а почему такой тон, — не осталась в долгу Ольга Григорьевна.
— Прости, бабуля, я просто нервничаю, задам вопрос по-другому:
— Почему вдруг вы начали обсуждать эту тему?
Марина поспешила успокоить любимого, прижалась к нему и так они и сели за стол «прижатые»
Ольга Григорьевна встревожено спросила Марину:
— Тебе холодно?
Марина кивнула головой.
Пока ели, думали над планом. Владимир хотел идти в Сопротивление, но не хотел туда втягивать Марину. Марина
— Я и так втянута в эту войну, по самые мои уши, поэтому иду с тобой
После еды, Марине захотелось ещё плотнее прижаться к Миру.
Ольга Григорьевна заметила, что Марина ёжится и спросила:
— Ты поела и тебе всё равно холодно?
Марина кивнула, а бабуля сказала:
— Похоже началось, вам надо торопиться.
Глава 42
Владимир недовольно покосился на бабулю:
— Ну куда нам торопиться? С нами столько всего произошло. Хотя бы сегодня можно нам побыть здесь. Завтра решим.
После ужина Ольга Григорьевна засобиралась:
— Ладно, поеду в резиденцию, надо понять, что там сейчас происходит. Белозёрский собирается сам жениться на Анжеле Крестовской.
Владимир приподнял брови, но промолчал.
Проводив бабулю, вернулся в гостиную, где Марина, сжавшись и обняв себя руками, сидела на диване.
Присел рядом, потянулся, обнял, зашептал жарко:
— Прости, прости, ведьмочка моя, что втянул тебя во всё это. Как же я соскучился по тебе.
Марина гладила его по руке:
— Смотри, твой оте…прости, Белозёрский магию забрал, а узоры стихий с твоей руки не стёрлись. И у меня смотри тоже яркая вязь, словно красками нарисованная.
И Марина вытянула руку перед его глазами.
Владимир начал целовать тонкое запястье, постепенно поцелуи сместились на ладонь, поцеловал ладонь, стал выцеловывать каждый пальчик. Свободная рука Марины зарылась в волосы мага. Но мага ли? Глаза Марины были прикрыты, и она не видела, что в волосах любимого то и дело мелькают цветные искры.
Вскоре уже Марина сидела на коленях у Владимира, кофточка улетела, лиф тоже, и Владимир зарывшись лицом посасывал то один сосок, то другой, Марина, запрокинув голову постанывала. Может и вправду так действовало проклятие, только вот чувствовала она себя словно кошка, ей хотелось, чтобы и целовали её везде нежно, и в то же время хотелось, чтобы взяли жёстко, до боли сжимая руки на бёдрах, так, чтобы следы остались.
И Владимир словно почувствовал её желание, вдруг сам застонал и стал целовать яростно, оставляя красные следы на белой коже.
А Марина опустилась с его колен, встав на колени на ковёр, возле дивана, потянулась и дёрнула за домашние штаны, Владимир, чуть приподнялся, Марина стянула штаны вниз и член, освобождённый «из плена», дёрнулся вверх.
Володя попытался поднять Марину, но она замотала головой:
— Я хочу, подвинься ближе. И… если что-то сделаю не так, ты мне скажи
Марина приподнялась, одной рукой обхватила член, удивившись твёрдости и бархатистости, и лизнула головку, слизывая появившуюся смазку. Потом обвела языком вокруг головки и услышала сдавленный стон.