Тени Архонта
Шрифт:
Откидывает купол Покрывала Страха, как плед или гобелен, одергивает заклятия движением, каким рассекают отражение на воде, вытягивает жизнь, будто заведомо намотала на кулак жилы и теперь, как мясник при разделке, пытается их выдрать. Одним словом, поступает в колдовстве так, будто магия является чем-то существующим физически, как тело, ткань, камень, плоды земли.
И жизнь для неё была чем-то физически существующим, но магически ощутимым. Как обычное заклятие, которое можно создать или развеять. Как камень, который можно использовать для
Дея передернуло.
Жизнь человека — это не камень и не дерево, не горсть рябины или черпак с водой.
Не стоит спрашивать, почему Данан так поступила: явно не из патриотических чувств к войскам Даэрдина. У неё в руках, точнее вокруг её рук, сгорал эйтианец Жал, и на этом все.
Сделала бы Данан хоть что-то подобное ради него, Диармайда?
Как бы ему ни хотелось думать обратное, как бы ни хотелось обвинить её в любых грехах (как всегда хочется обвинить магов), Дей был честен: да, сердце подсказывало, что сделала бы. И, быть может, даже еще чуточку больше, чем сделала для Жала. А он? Диармайд? Закрыл бы он её собой, как тот эльф?
Ох, Данан…
Так ли был неправ король Драммонд, которому лорд-магистр сообщил о магических талантах чародейки Таламрин, когда хотел во что бы то ни стало получить её для армии? На сторону короля, за спину короля, в совет, чтобы этот самый совет, как и Секвент, держать в подчинении?
— Проклятье, Данан! — взвился Диармайд и отборно выругался. Он скрежетал зубами, стараясь «сжевать» брань, чтобы не было сильно слышно снаружи. И так бы и продолжал, если бы женщина не шепнула: «Браслет еще у тебя?».
Браслет? Побрякушки? Её в такой момент волнуют побряку… Нет.
— У меня, — строго ответил Дей.
— Тогда помни свои клятвы, страж Вечного, — с усилием вышептала чародейка и провалилась обратно в сон. И Дей вдруг подумал, что она искренне считала, будто рядом — Клейв.
Дей вскочил на ноги и, изводясь, стал метаться по шатру, как раненный медведь.
— Я войду? — раздался голос из-за полога. — Я целитель, сиятельный лорд Таламрин присл…
— Заходи, — приказал Дей. Без слов он уступил место возле Данан тому, кто может оказать ей хоть какую-то помощь. Ему бы еще кто-нибудь помог.
Выскочив на улицу, Диармайд пятерней прочесал отросшие грязные волосы и попытался сосредоточиться на главном. Браслет все еще у него. Как и совесть. Неважно, каким путем она помогла им, она помогла. Помогла своей стороне, сказал себе Дей. Это все, что имеет цену. Даже если в действительности Данан просто спасла мужика, к которому хочет залезть…
— АГРХ!!! — Дей вызверился вслух так, что все, кто сидел или стоял по соседству, подпрыгнули на ладонь вверх.
— А я говорил, что ты дурень, — раздался голос снизу. Ну, это он, Дей, уже проходил. Так что теперь сразу глянул в нужном направлении, спрашивая взглядом, мол, чего тебе, Хольфстенн?
— Того самого, Дей. Я ведь не шутил, когда сказал, что Жал таращится Данан на задницу, когда она без
— А я думал, когда она просто идет впереди. Потому что, откровенно, впереди чаще всего с Жалом ты.
— В рифму сказал.
— Чего?
— Говорю, почти в рифму вышло. Впрочем, это так, глупости.
— Глупости тут только ты говоришь.
— Лучше глупости говорить, чем делать, Дей. Он не задает ей вопросов, принимая происходящее и помогая ей его принять. Хотя, помяни мое слово, человек: у эльфа большой зуб на колдунов. А ты оцениваешь, — Хольфстенн загнул палец, таращась себе на руки, — придираешься, скандалишь, и — она уходит.
Диармайд почувствовал себя крайне неуютно: еще какой-то гном будет объяснять ему, как жить!
— Обойдусь без твоих советов, — буркнул Дей.
Хольфстенн в одобрительном жесте повел головой:
— А вот это по-нашему, по-походному, — заговорил гном, и Дей понял, что тот издевается. — Без советов, как и без баб, вполне можно выжить. Даже если и незачем.
Нравоучения Диармайду были сейчас поперек горла.
— Да помолчи ты уже, — протянул он устало.
Хольфстенн снова качнул головой: да, это хорошее решение — помолчать. Всякий раз, когда у людей не хватает смелости разобраться в себе, лучше молчать — их все равно ничем не убедишь.
Едва Данан пришла в себя, первым делом сообщили Ллейду. Тот ворвался в шатер молниеносно и с порога потребовал:
— А теперь расскажи-ка, Дан, что с тобой делает эйтианец?
— Путешествует, — отозвалась Данан, с трудом поднимаясь на ложе до сидячего положения. Печати восстановления пульсировали у неё на предплечьях, но до полного исцеления явно было далеко.
— Данан, я серь…
— Ллейд. — Данан была бессильна, но жестка. — Я здесь не для того, чтобы слушать твои нотации. Гессим уже отлично с этим справился.
— И тем не менее…
— Тем не менее, я хочу быть уверенной, что Гесс сообщил тебе все, что мы обсудили с ним. В этом случае и я, и эйтианец, и все остальные уберутся из Даэрдина делать то, что должны смотрители.
— Биться с архонтом? — спросил Ллейд, глядя на сестру. Однако ответ раздался со стороны полога.
— Ну, вроде того, — сказал Стенн. Увидев, что Ллейд нацелен говорить с Данан, он быстро кликнул остальных, и теперь они гурьбой ввалились внутрь шатра.
— Вас никто сюда не звал. Я говорю с сестрой, с сиятельной леди Таламрин.
— Ллейд, пожалуйста, не дури. Заходите, — позвала Данан. — Я и так обычно говорю со всеми, их не ввязывая, но они ведь имеют право знать, во что я их втягиваю.
— До тебя дошло, потому что мы зашли, или это колдовство последнего раза, наконец, прочистило голову? — уточнил Борво.
— Если второе, то ты это, слышь, — Хольфстенн, присаживаясь на застеленную землю, толкнул Жала локтем в бок, — почаще в неё руками тыкай.
— Я просто не хочу впутывать вас в то магическое дерьмо, с которым живу.