Теневой мир
Шрифт:
– Всё началось после вчерашнего собрания.
– Так быстро, – Фолленвейдер посмотрел на Адриана. – Месье Безом, Вы меня удивляете, однако, я вижу, что Вы чтите старые традиции. Я это уважаю.
– Прошу прощения, Эдуард, – Адриан неловко кашлянул. – Я не совсем понимаю, что Вы хотите сказать.
Несмотря на то, что было трудно понять эмоции Фолленвейдера, впервые за долгое время он выглядел растерянным:
– Исходя из того, что вчера Вероника видела вас вместе, – чуть запнувшись, Эдуард качнул головой. – В достаточно интимной обстановке… Того, что вы приехали вместе и предлагаете обсудить важное дело
Возникла пауза. Адриан сидел не шелохнувшись, едва приоткрыв рот. Элиза швырнула салфетку на стол:
– Отец, то есть ты послал своих людей шпионить за мной?! Какого…
– Спокойнее, Элиза, – Эдуард посмотрел на неё, сдвинув брови. – Я лишь принимал некоторые меры предосторожности и, видимо, перешёл черту, однако это не повод дерзить своему отцу.
– Прости. Нет, Адриан не собирается жениться на мне или что ещё ты мог там подумать, – девушка зажмурившись, мотнула головой. – Но дело и правда касается вчерашнего собрания…
– И если ты пришла ко мне просить помочь тебе, то я вынужден отказать.
– Эдуард, прошу, – в разговор вступил Адриан. – Выслушайте, что говорит ваша дочь. Это может быть интересно для Вас.
– Хорошо, допустим. Элиза?
Девушка сделала глубокий вдох. Она так и не смогла придумать вступление своей речи, поэтому решила пустить слова на самотёк:
– Отец, первое, что я прошу, это выслушать меня не перебивая. Это очень важно. Я знаю, что в твоём клане, как и в других, начинаются волнения. Настроение среди полидори ходит весьма неоднозначное и дело не в твоём отношении к другим существам. Вчера, после собрания я услышала, как Оливер говорил о протестах среди американских кланов, потом Пати сказала, что у неё пропало два человека. И мы подумали, что кто-то хочет накалить обстановку во всех кланах и мой случай – это, возможно, попытка каким-то образом дотянуться до тебя. К тому же после того, как мы обнаружили, что за нами следят – пусть даже и твои люди – приехав к Адриану, я узнала кое-что важное о Совете.
– Надеюсь, месье Безом, – Эдуард сверкнул глазами. – Вы понимаете, что не имеете права разглашать информацию о делах Совета и тем более посвящать в подробности людей, не состоящих в нём?
– Безусловно, господин Фолленвейдер, – тон Адриана стал подчёркнуто холодным. – Именно поэтому, Элиза узнала только то, что известно большинству образованных полидори – а именно, краткую сводку о жизни выдающихся членов нашего общества.
– Значит, как я понимаю, она знает, что Вы обращённый? Элиза, – Эдуард перевёл на неё взгляд. – Продолжай.
– Собственно… Мы попытались понять, кто бы мог за этим стоять, но ни к чему не пришли… У нас возникло предположение, что это мог бы быть Оливер…
– Глупости, – отрезал Эдуард. – У него нет никаких оснований на это.
– Только если, – в разговор снова вмешался Безом. – Не личные мотивы, что вполне бы могло объяснить его поступки, направленные против Вас.
– Опять же, повторюсь, Адриан, – теперь Эдуард грозно смотрел на него. – Это бессмысленно даже с учётом нашей взаимной неприязни. Оливер хоть и молодой полидори, но не глупый: он карьерист. Такой поступок значил бы поставить крест на всём, к чему он так
– Для отвода глаз? – неуверенно спросила девушка.
– Для этого можно было придумать что-нибудь, что не нарушало бы порядок нашего общества: те же самые людские беспорядки подошли бы куда лучше.
В комнате повисла тишина.
– Что мне непонятно, – Эдуард заговорил ровным голосом. – Так это то, почему Вы, Адриан, подозреваете вашего брата?
– В первую очередь для меня важно благополучие полидори, за чьи территории я несу ответственность и у меня нет желания в очередной раз повторять бессмысленную резню. Это даёт мне основание подозревать всех, независимо связаны ли мы кровным родством или нет.
– Впечатляюще, – Эдуард довольно кивнул. – Ваша рассудительность мне всегда нравилась. Я понял вашу позицию.
Фолленвейдер встал из-за стала, остальные последовали его примеру.
– Вы дали мне отличную пищу для размышлений, – Эдуард кивнул молодым людям. – Эту тему мы обсудим с вами чуть позже, а сейчас, если Вы, Адриан, не возражайте, я бы хотел переговорить со своей дочерью об обязанностях, которые ей предстоит выполнить в моём клане. Располагайтесь, Ваша комната уже приготовлена. Также у меня есть скромная библиотека, чтобы скоротать время. Я освобожусь через полчаса, и мы с Вами обсудим дальнейшее развитие событий за партией в бридж с моими подопечными. Вы не против?
– С удовольствием, – с этими словами Адриан покинул залу в сопровождении скромно улыбающейся горничной.
– Элиза, пройдём в мой кабинет.
Кабинет Эдуарда находился в самой дальней части дома. Фолленвейдер очень трепетно относился к тишине во время своей работы, поэтому стены его кабинета были дополнительно обшиты тремя слоями гипсокартона, так что ни один звук извне не проникал внутрь. Кабинет больше напоминал библиотеку: по периметру комнаты шли шкафы, заставленные книгами от пола до потолка. Также в комнате было два дивана, которые располагались рядом с панорамными окнами, выходящими во внутренний двор. Свет в кабинете был слегка приглушён, что делало атмосферу в нём более камерной и располагающей к разговору.
– Присаживайся, – Эдуард мягко отодвинул кресло, стоящее рядом с диванами. – Бренди?
– Давай, – кресло казалось Элизе жёстким и неудобным, что вызывало у неё чувство, будто она сидит на тысяче маленьких иголок.
Он передал ей бокал и сел напротив. Пару минут они молча цедили бренди, смотря в окна, когда Эдуард первый прервал молчание:
– Ты считаешь, ему можно доверять?
– Нет, но он был со мной достаточно откровенен, что в моих глазах ставит под сомнение вопрос его причастности. – Элиза сделала глоток, всё так же несмотря на отца.
– Аргумент спорный. Мы с Адрианом давно знаем друг друга, – при этих словах он запнулся, но затем продолжил. – Он исполнительный, но в первую очередь всегда будет действовать в своих интересах. Будь осторожна.
– Я понимаю, отец, и буду начеку. Можно вопрос?
– Я тебя слушаю, – в глазах Эдуарда на секунду показалась тревога.
– Что ты знаешь об Августе?
Эдуард резко отставил свой стакан в сторону, всё его тело окаменело, но в глазах уже нельзя было разглядеть ни следа тревоги.