Теневой меч

Хейли Гай

Они двигались к центру города. Звуки битвы эхом долетали до пустынных улиц оттуда, где имперские войска вступили в город. Над ними с ревом проносились самолеты. Но группа Банника не встречала сопротивления. Авгуры и сенсориумы засекали вражеские силы, но те будто куда-то испарялись. Они списывали это на трусость, однако после пятого отступления Банник начал подозревать иное.

— Мой лорд Аделард, — провоксировал он.

— Говори, — ответил космодесантник.

— Враг не оказывает сопротивления. Они позволяют нам войти. Это разве не тревожит вас, мой лорд?

— Не тревожит, — произнес Аделард. — Однако ты прав. Нас ведут к центральной площади города, перед дворцом.

— Нас заманивают?

— Мы

хотим туда попасть. Они хотят, дабы мы туда попали. Наши цели совпадают. Это не заманивание, — ответил Аделард. — Судьба, заслуженный лейтенант. Она ведет всех нас, слепы мы к ней или нет.

— А основная боевая группа, ее они пропускать не хотят?

— Не хотят. Сражение висит в сердце вероятностей. Они хотят заманить нас ради своих дьявольских целей. Мы хотим положить конец их отвратному колдовству. Исход решит сила оружия. Но не бойся. Император с нами. Мы не можем проиграть.

Вокс со щелчком отключился.

Они проезжали мимо новых груд тел, некоторые были сложены в замысловатые взаимосвязанные узоры. Аделард был прав: здесь масштаб был намного больше и ужаснее, нежели кошмары, учиненные с шахтерами Агриты. То, что это сделали с людьми другие люди, делало все еще во сто крат хуже. Банник сосредоточился на работе, но всякий раз, когда по дороге встречалась очередная гора тел, его внимание болезненно тянулось к ней. Улицы, находившиеся ближе к дворцу, избежали последствий орудийного огня. Флажки и гирлянды, побуревшие от дождя, были развешаны на зданиях и свисали с люмен-фонарей.

— У них был праздник? — удивился Мегген. — Что это за безумие?

К картине добавились трупы и другие, существенные детали, вынутые из покойников. Менее упорядоченными кучами валялись развратники.

— Такое чувство, будто поубивали друг друга, — провоксировал Иона. — Вы это видите?

— Не смотри на дорогу, лейтенант, — сказал Парригар. — Ради своего же блага.

Небеса над головой сворачивались в себя, закручиваясь в воронку, темнее черной дыры. Вдоль ее границы переливалась плазма, от вида которой начинали болеть глаза.

— И на небо тоже, — добавил заслуженный капитан.

Их небольшая группа выехала на Проспект Основателя, главную дорогу Очага Магора, широкий проспект, по обе стороны которого высились колонны с водруженными на них статуями героев древности. В миле отсюда проспект заканчивался площадью перед монументальным дворцом. Аделард скомандовал остановку.

— Внемлите, люди Империума. Мы у финальной цели, — провоксировал брат меча. — Парригар, ты останешься здесь. Займи позицию на этой улице. Прикрой наш тыл. — Аделард указал на перекресток.

— Вас понял, — ответил Парригар.

— Заслуженный лейтенант Банник, мне потребуется твой танк. Ты последуешь за мной. Вот что мы сделаем…

Глава 24

Kонец рода Магора

Без жалости! Без сожалений! Без страха!

Боевой клич Черных Храмовников

Площадь Основателя, Очаг Магора

Гератомро

087398.М41

В звуки приближающегося оружейного огня ворвался гортанный рев. Достейн взглянул на Дорогу Магора и увидел космодесантников на больших боевых мотоциклах, со стрельбой влетающих на площадь. Несколько Детей Императора упали, однако предатели неторопливо расступились, доставая собственное оружие и открывая ответный огонь по Адептус Астартес. Некоторые изменники несли устройства, больше напоминавшие музыкальные инструменты, нежели оружие, и они начали выводить звонкую какофонию разрушения, рвавшую на куски горы плоти вокруг спутников Магора и дробившую

кости под ними. Захватчик Достейна все время оставался рядом с попятившимся Дилом, протяжно и громко расхохотавшимся.

— А вот и Черные Храмовники! Последние гости нашего празднества!

Между распростершимся телом Поллейн разгорелась калейдоскопическими цветами и стала пульсировать мембрана энергии, раздуваясь наружу в такт с военными инструментами Детей Императора.

Один из Черных Храмовников свалился с боевого мотоцикла, раздавленного звуковым импульсом. Космодесантник покатился по земле, высекая доспехами искры. Он перекатился и вскочил на ноги, выхватывая меч.

— За Дорна! За Императора! — проорал он и ринулся на предателей-космодесантников, только чтобы погибнуть под шквалом болтерных снарядов.

Достейн отстраненно наблюдал за происходящим, парализованный страхом. Их ведь не могли вынудить на самоубийственный рывок, подумалось ему.

Черные Храмовники обрушились на Детей Императора, сшибая массой своих скакунов всех, кто оказался у них на дороге. Болтганы полыхали. Добравшись до центра площади, они спрыгнули с мотоциклов, и те, продолжая вращать колесами, покатились дальше и врезались в последователей Темного Князя. Их ноги усиливали доспехи, поэтому воители отскочили невероятно далеко, разбив при приземлении брусчатку. Там они выхватили клинки и топоры, примотанные стальными цепями к запястьям, и сразу же кинулись в сражение, вознося хвалу Императору и проклиная изменников за их предательство. Тонкие силовые мечи встретились с тяжелыми топорами в брызгах искр. Черные Храмовники были неукротимыми воинами и двигались с плавным изяществом, невзирая на размеры и тяжесть доспехов. Подталкиваемые инерцией мотоциклов, они срезали нескольких последователей Трастуна прежде, чем успели замедлиться.

— Правда, впечатляет? — прошипел Дил Достейну. — Но эти сыны Дорна встретились с сыновьями Фулгрима. Они — Дети Императора, которые когда-то олицетворяли слово «совершенство». Каждый из этих воинов сражался тысячи лет, и их мастерство фехтования непревзойденно, даже этими так называемыми Рыцарями Дорна. Узри же, как погибают псы Императора.

Трастун двинулся на бой с Черным Храмовником в окаймленных красным доспехах. Он сражался яростно, стискивая в одной руке болт-пистолет, а в другой — силовой топор. Воин ударил навершием топора по колену одного из предателей, сбив его с ног и свалив на землю, после чего оборвал его противоестественную жизнь тремя болтерными выстрелами в голову. Прежде чем тот умер, он крутанулся на одной ноге и ударом снизу раскроил грудь другому изменнику. На месте попадания разорвались молнии, а затем раздался громогласный хлопок уничтожаемых атомов, и из разрубленной грудины неостановимым потоком брызнула кровь. Еще один умер, изрешеченный выстрелами из пистолета красночерного воина, потом еще и еще. Все это время воин ускорялся и пел громче, продолжая рубить предателей топором. Его удары стали сумасшедшими, боевая песнь заставляла дрожать сами камни площади.

Дил поморщился.

— Молитвы их божеству. Тут они не подействуют.

Трастун обезглавил одного из Черных Храмовников, облаченная в шлем голова со стуком покатилась между ног сражающихся космодесантников. Заметив, что воин в красном занят, он атаковал, однако его меч натолкнулся на усиленное древко топора. Трастун тяжело навалился на врага, но Черный Храмовник откинул его, и они отшатнулись друг от друга.

Площадь полнилась звоном оружия, треском разрывающих полей и грохотом рвущейся материи. Бойцы двигались слишком быстро, чтобы Достейн мог что-либо разобрать. Вокруг воина в красном и Трастуна образовалось пустое пространство, воины обеих сторон поняли, что лучше им не вмешиваться, и соперники стали осторожно кружить друг вокруг друга.