Тенепад
Шрифт:
Я помнила Флинта на острове, представила мальчика, изучающего то, что нужно знать Силовику: как выломать дверь одним ударом, как выбить признание пытками, как нести ужасы во имя короля. Как делать все это и жить. Как оставаться послушным, даже если из-за приказов плохо. Мысль пугала, но страшнее было то, что он не только слушался короля, а был его другом. Этого я не могла представить.
– Должен тебе сказать, что… - он кашлянул и начал снова. – У тебя больше причин, чем у других ненавидеть короля. Презирать тех, кто усиливает его власть. Ты пережила ужасные потери. Ты видела худшее, что принесло его правление Олбану. Но… - он снова замолчал, глядя на ладони. – Плевать, -
– Что? Я знаю, что ты – Силовик. Я знаю, что ты связан с мятежниками, и я представляю, как тебе тяжело. Ты сильно рискуешь, спасая меня. Я понимаю, что ты не можешь объяснить мне всего. Что такого важного, что я должна услышать это сейчас?
– Я… Нерин, я… То, что ты думаешь о порабощении, что видела с бабушкой, не такая истинная природа исправления разума. Это искаженный вариант, злое использование благородного искусства. Люди забыли, как было раньше, когда они видели его лишь как извращенную насмешку. Исправление разума – не разрушительная сила, которую ты видела. Если ее использовать во благо, она станет мощным орудием добра.
Холод обвил меня, сжимая.
– Так мне говорили, - сказала я. – Хотя я никогда не верила. Флинт, что бы там ни было, расскажи мне.
Флинт потянулся к воротнику туники. Его рука дрожала. На его шее была нить, и я видела ее раньше, но не задумывалась о том, что там висело. Часто люди носили счастливый камень, талисман семьи или важную вещицу.
Он вытащил предмет, и там был не камень, не амулет оленя, не руна и не знак защиты. Там был маленький прозрачный флакон, на месте его удерживала серебряная когтистая лапа. Я потрясенно рассматривала детали – изящную пятистороннюю форму флакона, похожую на длинный кристалл, тонкие серебряные когти, царапины, словно пару раз его грубо хватали. Под серебряной лапой была прядь медовых волос. Внутри флакона было немного чего-то, похожего на дым или воду.
– Это мой дар, Нерин, - сказал Флинт, его голос был убитым. – Я – исправитель разума. Ты не должна…
Мне стало плохо. Точки плясали перед глазами. Пещера стала темной, кровавые пятна были вокруг, и все вращалось. Я вскочила на ноги и бросилась наружу, где из меня вышел завтрак на платье и камни. Я обхватила себя руками, желудок сдавливало раз за разом. В ушах звенело. Из глаз и носа текло. Я едва могла стоять на ногах.
– Я помогу тебе, - он был рядом, его пальцы коснулись моей кожи…
– Не трогай меня! – я вырвала руку из его хватки и отдернулась, споткнулась о камень, поскользнулась, но побежала к укрытию сосен, побежала прочь от него.
– Нерин, стой! Погоди! Ты обещала выслушать меня! Нерин, послушай!
– Прочь! Оставь меня в покое! – боги, я думала, что он мой друг, страж, спаситель. А все это время он был одним из них…
Страх подгонял меня, но я знала, что Флинт может меня догнать. Деревья были в сотне шагов впереди. Его ботинки стучали по камням неподалеку. Я слышала его тяжелое дыхание. Мою грудь сдавливало, каждое дыхание причиняло боль. В голове пульсировали картинки бабушки, идущей ко мне с чужим взглядом, Гаррета и сыночка, что рос, не зная, что его отец останется ребенком. Я рылась в себе, я призвала то, что мне было нужно. Зов раздался из меня, безмолвный, но сильный. Спрячьте меня. Помогите.
Туман полился из темноты под деревьями. Он двигался слишком быстро, окутал меня облаками, опутывая меня, унося по склону к чаще. Там были силуэты: королева в длинном платье, серебряный меч воина сверкал в тумане, дитя с большими глазами в лохмотьях, большая
– Нерин! – он был там и звал. – Где ты? Выйди и поговори со мной!
Я слушала. Дышала. Молчала.
– Нерин, ты знаешь, что мне скоро уходить. Я не могу оставить тебя так. Я должен быть уверен, что ты в безопасности. Прошу, выйди и послушай меня. Нерин!
Его голос дрожал и прерывался, он шел по лесу в стороны, сжимая кулаки, лицо его было бледным.
«Если идти так важно, то иди, - безмолвно говорила я ему. – Я помолюсь всем богам, чтобы больше тебя не видеть».
Он долго искал меня, молил показаться. Он мог уже опоздать туда, куда шел. Он не найдет меня. У Северного поста были свои силы, и я была благодарна, что они ответили на мой зов.
Я смотрела, как Флинт сделал последний круг по чаще. Он последний раз позвал меня. Его голос охрип от крика. Я видела, как он вернулся в пещеру и вскоре вышел с сумкой на плече и мечом на поясе. Он в последний раз посмотрел на лес и ушел.
А я еще долго стояла среди деревьев, не двигаясь, едва дыша. Я ждала, пока солнце не встанет выше за вуалью тумана, пока птицы не закопошатся на ветках, а моя спина не заболит от усилий стоять ровно. Я ждала, пока не стану уверена, что Флинт ушел. А потом я прошептала:
– Мое почтение. Теперь я вас покину, - и деревья расступились, туман выпустил меня.
В пещере я оттерла платье. Я вычистила котелок, миску и ложку. Я аккуратно сложила одеяла. Еще ночью я лежала тут рядом с ним. Чувствовала тепло и уют. Не хотела вставать, ведь рядом с ним было хорошо, безопасно. Желудок сжался от таких мыслей, и предмет на его шее. Такой носили только Поработители. Как я могла не заметить его раньше?
Я разожгла костер и села рядом с ним. Я выпила немного воды из фляги. Снаружи было тусклое утро, и тепло в воздухе грозило приближением снега.
Волосы. Он срезал тот локон с моей головы в ночь на ферме в долине Раш, когда я пыталась распутать колтун. Но он мог применить ко мне свою дурную магию намного раньше, в первую ночь, когда мы были на холме у Темноводья. Он мог легко воспользоваться моей усталостью и заставить меня доверять ему. И я бы видела его не человеком короля, а тем, кто мог быть моим другом. Если не та ночь, то в одну из многих ночей в хижине у Леса воронов, когда я в лихорадке ничего не понимала. Как глупо и доверчиво я поступила! Конечно, мои сны были такими путанными, полными тьмы и угрожающих вещей, которые я не могла назвать. Конечно, мне часто снился Флинт как ребенок, как взрослый. Конечно, его история проникла в мой сон так, словно мы были частями целого. Я была готова простить его, видеть в нем хорошее, несмотря на то, кем он был и что делал. Он изменил мои мысли исправлением разума. Работой Поработителей было превращать людей с сильным духом, с дарами в верных подданных Кельдека. Заставлять их видеть в короле достойного лидера, которому почетно работать. Но скребку разума было легко заставить следовать за ним. Это сделал Флинт. Заставил волноваться о нем. Не видеть его грехи. Он завязал моими волосами свой кошмарный флакон, как трофеем.