Тенеловы. Сердце ночи
Шрифт:
Глаза защипало, и я моргнула. Навернулись слезы, и показалось, что тень дернулась, в то время как я сидела неподвижно. Промокнув уголки глаз краем футболки, я снова пригляделась к тени.
Будь я проклята, если она не двинулась! Забыв, как дышать, я подняла руку и махнула в знак приветствия. Тень повторила мой жест, но с опозданием. В эту секунду я окончательно и безоговорочно поверила тенелову Шальному. В один миг он для меня из неприветливого неряхи превратился в гуру теней.
– Ты – фантом, приставленный следить за мной? –
Тень кивнула. Я привалилась спиной к стене. В голове не укладывалось – разговариваю с собственной тенью.
Мой вынужденный попутчик не мог говорить, только жестикулировать. Но в пантомиме он был мастер. Фантом разыграл передо мной целый театр теней, из которого я выяснила, что он не столько следит за мной, сколько оберегает. Он своего рода невидимый телохранитель. Задание ему поручила королева, о чем он поведал, раздуваясь от важности. Королева в его исполнении была преисполнена величия – гордая осанка, корона аж до потолка, но я не разделяла благоговение фантома, виня ее величество в своих неприятностях.
Через полчаса мы с фантомом сдружились. Он оказался приятным малым, и я простила ему преследование. В конце концов, инициатива исходила не от него.
– Пожалуйста, – я перешла к тому ради чего затеяла эксперимент с тенью, – не рассказывай никому, где мы прячемся.
Фантом вздрогнул. Моя просьба вынуждала его нарушить должностные обязанности.
– Я толком не разобралась в истории с тенями, – пояснила я. – Мне нужно время все осмыслить. Дай мне пару дней, прежде чем сообщить стражам, где я.
Судя по тому, как приподнялись плечи фантома, он вздохнул. Я сложила руки перед грудью и посмотрела на него умоляющим взглядом кота в сапогах из мультфильма о Шреке. С мамой подобный фокус всегда срабатывал. Помог он и в этот раз: фантом кивнул, соглашаясь на уступку. На всякий случай я заставила его, положив руку на сердце, принести клятву.
Проснулись Ксюша и Коля, но я не сказала им об общении с фантомом, и сами они ничего не заметили – фантом, как ни в чем не бывало, опять притворился моей тенью.
Почистив зубы и умывшись, мы покинули спальню, посчитав, что запрет на выход из комнаты распространяется на ночное время суток. Нас вел голод. Вчерашняя пицца была вкусной, но маленькой.
За дверью ждал удивительный мир квартиры тенелова. При дневном свете на мебели и вещах был виден многолетний слой пыли. Уборкой маг себя не утруждал. Ксюша скривилась, разглядев паутину в углах. Для сестры грязный и полный беспорядка дом Шального воплощал ад.
Квартира и сам Шальной напоминали мне Гиперион – темный спутник Сатурна с хаотичным вращением. Чего-чего, а темноты и хаоса здесь было хоть отбавляй.
Некоторое время мы блуждали в поисках кухни, побывав в комнате с роялем, в библиотеке, в зале с огромным диваном, заваленным коробками от пиццы и стаканами из-под кока-колы, и, наконец, наткнулись на кухню. Плачевное это было зрелище: в мойке
Коля шагнул к холодильнику, урчащему в углу.
– Не открывай! – в унисон среагировали я и Ксюха.
– Вряд ли там есть еда, – усомнилась я. – Присмотрись к кухне, здесь не принято кушать. Шальной предпочитает пиццу на заказ.
– Кстати, где он? – Коля отступил от холодильника.
– Спит еще, наверное, – сказала Ксюша.
– Предлагаю сходить в кафе напротив, – я выглянула в окно и убедилась, что оно работает.
В кафе готовили отменную яичницу. Заказав ее снова, мы умяли завтрак и вернулись в квартиру.
– Вот вы где! – нас встретил разъяренный тенелов. – Разве я не велел вам сидеть в комнате? Так вы на улицу поперлись. Вас кто-нибудь видел? Был за вами хвост?
Я на всякий случай оглянулась. Никакого хвоста. Потом до меня дошло, что имелась в виду слежка. Все эти шпионские термины действовали на нервы. Нельзя, что ли, по-человечески говорить?
– Мы всего лишь сходили в кафе, – ответил Коля. – Мы проголодались, а у тебя на кухне грязевая катастрофа.
– Вы были на кухне? – изумился маг. – Туда все еще можно попасть? Я думал, мыши окончательно ее захватили.
При слове «мыши» Ксюха, закатив глаза, похлопала себя по карманам в поисках геля. Мыши, крысы, тараканы – подобную живность она причисляла к служителям зла. Она и собаку не хотела заводить, но я настояла.
Убедившись, что вслед за нами в квартиру не вломились стражи королевы, Шальной успокоился. По телефону он заказал пиццу, удивив нас тем, что в квартире хоть что-то работает.
После завтрака тенелов подобрел. При дневном свете я лучше его рассмотрела: выглядел он под стать своему жилью – такой же пыльный и мятый, как и все вокруг. Растянутая футболка в пятнах от кетчупа и жира годилась разве что в половые тряпки. Джинсы, протертые на коленях, были не лучше.
Мы сидели в гостиной за столом со скатертью. Последняя была не белой, как мне показалось ночью, а серо-бурой с масляными разводами.
– Я собрал необходимые для ритуала ингредиенты, – Шальной поставил на стол трехлитровую банку с неведомой смесью. – Они дозреют, и мы пошлем сообщение.
Пока смесь настаивалась, мы воспользовались шансом узнать мага поближе. Я спросила, давно ли он здесь живет. По моим скромным подсчетам требовалось несколько лет, чтобы так основательно загадить квартиру.
– Жилплощадь досталась мне в наследство от бабки, – сообщил Шальной. – Она была превосходным тенеловом. Это мне тоже от нее передалось. Бабка превратила квартиру в крепость. Здесь есть все необходимое для жизни и для магии. Она годами ее не покидала. Так и умерла. Прямо на том диване.