Тенебрариум

Raptor

— Мало практики. Я редко говорю. Последний раз говорила с Апологетом Водзордом. Но это было давно. Нет опыта. Нет потребности.

— Понимаю. С такой отшельничьей жизнью легко разучишься говорить.

— Да я и не умела. Я пользуюсь словарной базой старой хозяйки. Её словесный запас был достаточно скуден. Много лишних слов и мало нужных. Я пыталась его пополнить у Апологета Водзорда, но он изъясняется, по большей части, терминами. Его словами хорошо говорить о науке, но не о быте. Поэтому мне трудно разговаривать. Ищу в памяти старой хозяйки нужные слова. На это уходит время'.

'Старой

хозяйкой' Райли называла тело, в котором обитала. Точнее, его прошлую владелицу. Девушку, погибшую во время катастрофы в Иликтинске. Как выглядит настоящая Райли, я не знал. Но она больше и не возмущалась, когда я машинально называл её 'человеком', и обращался как к девушке. Напротив, она считала это целесообразным, так как это упрощало наше общение. Но просила, всё-таки, не забывать, что она — существо иного вида.

Разумеется, я догадывался об истинном положении вещей, и начал делать кое-какие выводы. Итак, Иликтинск — не заброшен. В нём всё ещё обитают люди, выжившие после катастрофы. Однако, необъяснимая зараза изменила их разум, и теперь они считают себя представителями иной цивилизации. Ко всему прочему, у них появились новые способности. Например, повышенная реакция и запредельная скорость. Видимо сказываются последствия какого-то неудавшегося эксперимента. Может быть, маниакальные учёные из Министерства Обороны хотели сделать суперсолдат. Я не знаю. Всё это нужно выяснять. А пока я должен плясать под её дудку, и делать вид, что она действительно не человек.

— И с какой ты планеты? — как-то спросил я.

— Как с какой? — удивилась Райли. — С Земли конечно.

— То есть, ты местная инопланетянка?

— Некорректное определение. Инопланетяне — прилетают с других планет. Я — ниоткуда не прилетала.

— Ты родилась здесь?

— Да.

Вот и подтверждение моих слов.

В голове копились вопросы. Вопросы, вопросы… Стоило мне переброситься с ней парой фраз, как их становилось не меньше, а больше.

Если она говорит, что не прилетела из космоса, тогда откуда она появилась?

Как получилось, что её разум, якобы, обосновался в теле мёртвого человека?

— Значит ты зомби? Разумный зомби?

— Ммм, — Райли надолго задумалась, видимо откапывая в глубинах чужой памяти малопонятное ей слово. — Зомби… Ходячий мертвец, правильно? Я не мертвец. Моё тело живо. Оно умирало, но было реанимировано. Когда я пришла, заряд старой хозяйки уже угас. Я не была причиной её смерти. Я благодарна ей. И берегу её тело.

Что правда — то правда. Райли заботилась о своём теле даже больше чем нужно. Наверное, для неё это было чем-то вроде трепетного ухода за любимым автомобилем.

Как бы там ни было, мозаика постепенно складывалась в картину. По мнению Райли, она — бестелесный сгусток энергии, наделённый разумом, и при неопределённых обстоятельствах помещённый в тело человека. Когда я это понял, она с грустью произнесла:

— Да. По своей сути, я такой же паразит, как андромедия. Ты разочарован?

— Если ты не убила эту девушку, а просто оживила её тело, то я не вижу в этом ничего плохого, — ответил я.

— Рада, что ты

понимаешь. Вообще-то мы не созданы быть паразитами. Это вынужденная мера. Временное явление. Иначе нам не выжить.

Да, мне ещё о многом придётся расспросить Райли, когда она вернётся из Смородинки.

Весь предыдущий вечер, и половину ночи, она готовилась. Подготовка заключалась в многочасовом натачивании ножей. Потом, она долго выбирала подходящую одежду. Потом пару часов втирала себе в кожу какую-то мазь, накладывала косметику, и делала причёску.

Уход за телом, лицом, и особенно волосами — был для Райли настоящим культом. Мне казалось, что она переняла эту заботу у своей 'старой хозяйки', но, понаблюдав за ней, решил, что тут дело в другом. Она красилась, мазалась и расчёсывалась не совсем так, как обычно делают женщины. В этих действиях было что-то сродни медитации. Наверное, так же каждое утро наводили марафет суровые японские самураи, следующие кодексу Бусидо. Для самурая жизнь ничего не значила, и он приводил себя в порядок только лишь для того, чтобы встретить возможную смерть достойно: красивым, чистым и приятно благоухающим. Райли, судя по всему, придерживалась тех же самурайских принципов. Она не стремилась кому-то понравиться. Ей хотелось просто выглядеть достойно, даже если оценить это было некому.

Я уснул, когда было уже за полночь, а она всё ещё сидела перед зеркалом, и втирала что-то себе в щёки. Проснувшись сегодня утром, я понял, что она ушла. Видимо, ещё с первыми лучами солнца. Дом был в нашем с Котей полном распоряжении, и я смог его наконец-то обследовать получше.

Райли жила в большом элитном коттедже. Выбор был не случаен. Некогда здесь обитал какой-то богатенький параноик, который оборудовал своё жилище как настоящую крепость. Двери были бронированными, на окнах крепились такие же бронированные ставни. Под домом было выкопано целое бомбоубежище. В общем, всё построено на совесть.

Хозяйка сказала, что ей пришлось немало потрудиться, чтобы отбить этот дом. У кого отбивала — она не уточнила.

Прежде чем изучить новое пристанище, я позавтракал. Райли оставила мне маленький кусочек странного вяленного мяса. Так же имелся вкусный травяной чай, который мы пили скромными дозами. И чай и мясо были, разумеется, не простыми.

Когда я первый раз увидел на тарелке скромненький ломтик, едва больше котлетки, то подумал, что Райли надо мной издевается. Сама она ела ещё меньше, а мне давала 'кусок побольше', потому что я 'не умею распределять энергию'. Какого чёрта? Я что ей, Дюймовочка? Этим даже кота не накормишь.

Откусив кусочек от принесённого мяса, я очень долго его жевал. Не скажу, что оно трудно жевалось. Скорее, жевалось приятно, как мясная жевательная резинка. После первого куска я был уверен, что одной порцией явно не ограничусь. Таких ломтей, чтобы насытиться, мне нужно, по крайней мере, пять. Однако, уже после второго куска, я уже так не думал. Продукт был уж слишком питателен, и прожёванные куски падали в желудок как булыжники. Последний кусок я дожёвывал уже с трудом. Казалось, что до этого я опрокинул пару тарелок наваристых щей, вдобавок умяв целый шампур шашлыка.